Дарис тяжело дышал. А потом отодвинулся от меня, отсел дальше. Когда он резко обхватил руками свою голову, я просто растерялась.
– Что с тобой?..
– Не знаю, – ответил эмпат дрогнувшим голосом. – Я теряю контроль, а этого со мной вообще ни разу случалось. Не могу удерживать эмпатию. Она рвётся наружу. И тебя хочу дико… словно вообще женщин никогда не видел. Это… слишком…
– А если дать волю твоей эмпатии? – спросила, опустив руки на его плечи.
– Ты издеваешься?! – произнёс с иронией. – Мой дар, Делли, по силе ни капли твоему не уступает. Если сейчас я опущу барьеры, то каждый в этом отеле ощутит мои эмоции. Дикое желание. Представляешь, чем такое закончится?
Да, я представляла. Если каждый человек в этом здании внезапно почувствует настолько откровенное возбуждение, которое даже сам Рис сдерживать не может, то случится настоящая жуть. Причём, групповая!
– И что нам делать?
Мне, конечно, стоило отсесть или лучше сразу спрятаться в ванной, но я наоборот придвинулась ближе. Дарис обхватил мою талию, крепко прижал к груди и уткнулся носом в волосы.
– Посиди так, – прошептал он. – Просто побудь рядом. Я смогу успокоиться.
Я тоже его обняла и, прикрыв глаза, затихла. Сидела, слушала его дыхание, ощущала биение его сердца, и просто млела от того, что он так близко. Что сейчас он только мой.
– Мне кажется, что я могу в тебе раствориться, – проговорила, уложив голову на его плечо. – У меня сердце словно на кусочки распадается, когда ты так близко. Странное ощущение… оно одновременно и пугает, и заставляет чувствовать себя свободной и счастливой.
– Знаешь, – ответил Рис спустя несколько минут тишины. – У меня тоже ни от кого так крышу не сносило. Но впредь буду сдержаннее.
Я только вздохнула и прижалась к нему ещё сильнее, будто боялась, что он в любой момент может меня оттолкнуть. И всё-таки не смогла не спросить.
– А может… стоит пойти до конца?
– Нет, – ответил он, погладив меня по спине. – Не сейчас. В другой раз, Дель. И лучше всего в моей спальне в университете. Там на стенах и окнах глушилки энергетические стоят. Потому, даже если сорвусь и не удержу дар, то никто этого не заметит. Да и при твоём срыве пострадаю только я.
– И когда? – Сейчас этот вопрос волновал меня больше всех других.
– Когда захочешь.
– Думаешь, я готова? Смогу удержать дар?
– Не уверен. Но с поцелуями сегодня получилось замечательно. Осталось закрепить результат. И… – на этом он осёкся, а я вдруг ощутила, как напряглось его тело. Будто та мысль, что так и осталась не озвученной, ему самому сильно не понравилась.
– Что и..? – поинтересовалась, приподняв голову.
– Нет, ничего.
– Да говори ты, – бросила, поймав его взгляд. – Что ты хотел сказать?
Дарис медленно вздохнул, властным жестом вернул мою голову на своё плечо и крепко обхватил меня за талию.
– Я же просто твой наставник, просто помогаю тебе справиться с даром. Просто… должен научить тебя нормально реагировать на мужчин, – заговорил эмпат, сжимая меня в объятиях. – И значит, хотя бы в качестве эксперимента ты должна поцеловать кого-нибудь другого.
– И это тебя злит? – удивилась я.
– Да.
– Так всё-таки ревность? – спросила, широко улыбнувшись.
– Пусть так, – недовольно согласился Рис.
– Вот и замечательно.
– И чего замечательного?
– Это же справедливо! Я ревную тебя, ты – меня. Попахивает взаимными чувствами.
– Если ты о любви, то не стоит обманываться. Я на это не способен.
Почему-то мне было обидно это слышать.
– С чего ты взял?
Он явно уловил изменения моего настроения, потому отстранился, сел напротив и посмотрел в глаза.
– Дель, я… привык копаться в чужих чувствах, эмоциях. Привык разбирать их, как головоломки. Я знаю эту самую любовь изнури. Она – просто совокупность эмоций. Этакий коктейль, который какой-то романтик окрестил красивым словом. В ней нет ничего волшебного. Это просто чувство.
– Какая интересная у тебя гипотеза, – хмыкнула я.
– Знаешь, что люди называют любовью? Простую смесь дружбы, уважения и желания тела. Это в самом простом варианте. У кого-то к нему добавлена потребность в опеке, у кого-то в контроле, у кого-то в подчинении. Любовь – это притихшая, успокоившаяся влюблённость.
– А что, с твоей точки зрения, влюблённость?
Не могу сказать, что мне нравились эти рассуждения, но я хотела услышать его точку зрения. Всё же Рис был скептиком, циником, и его позиция относительно любви это только подтверждала. Да и у него в подобных вопросах точно имелось побольше опыта, чем у меня.
- Влюблённость – именно то, что ты, Дель, испытываешь сейчас, со мной. Каждая эмоция обострена до предела. От прикосновений горит тело, от поцелуев отключается разум, тает контроль.
– А ты… разве не чувствуешь этого?
– Чувствую, – он медленно кивнул и, наклонившись, нежно поцеловал меня в губы. Правда, сразу же отстранился. – Это как дурман. И знаешь, душить эти эмоции не стоит. Они только сильнее разгорятся. Потому лучше всего просто поддаться, позволить им пылать, а потом дать прогореть.
– И что будет потом? – Я чувствовала себя маленькой девочкой, задающей взрослым вопросы о том, упадут ли нам на голову звёзды.
