Я был проклят ещё до своего рождения, а при столь паршивом раскладе глупо уповать на долгую счастливую жизнь. Обмануть судьбу не помогут никакие зароки, ведь на всём белом свете не сыскать ничего прилипчивей порчи. И сгинуть бы мне до срока, да только иной босяк живучей помойного кота – вот я и выкрутился, умудрившись прыгнуть выше головы. Лишился при этом всего, что только имел и чем дорожил, зато разжёг в себе белый пламень магического таланта. Стал другим человеком. Тайнознатцем. Магом и колдуном. Адептом не хуже прочих!
Проще всего обмануть того, кто сам хочет, чтобы его надули, и так или иначе к этому стремится. Вроде бы удивительное желание, но люди вечно жаждут странного или даже попросту невозможного, и потому без куска хлеба балаганные фокусники не останутся никогда. А картёжные шулера и базарное жульё ещё и на маслице заработают.
А всё почему? Да просто ты по жизни фартовый, а сегодня так и вовсе удача прёт!
Ставь деньгу, забирай пятиалтынный! Проиграть медяк не страшно, сорвать банк — легко! Главное, не жмотничай, ведь большой куш на кону! И шустрее монеты из кошеля доставай, шустрее! Не ты один озолотиться собираешься, вот-вот опередят! А не свезло — тоже не беда, отыграешься!
Грош, алтын, пятак, гривенник, целковый… И вот уже человек ставит куда больше, чем у него при себе есть, и рискует тем, чего никак не может позволить себе проиграть. И, разумеется, проигрывает.
Уверен, именно так Луку на крючок и подцепили. Поманили возможностью разом сорвать большой куш и ободрали как липку. В такие долги вогнали, что пришлось у Жилыча под людоедские резы занимать и занимать много. Ну а когда человек тонет и паникует, он начинает тянуть за собой на дно всех, до кого только может дотянуться.
Лука исключением не стал. Попытался выгрести и подставил под удар Рыжулю, меня и весь Гнилой дом. Не потому, что он такой плохой, просто не осталось выбора.
Это я мог понять и принять, но вот то, что Лука удрал и увёз с собой…
Я скрипнул зубами и заставил себя не думать о Рыжуле. Не до того!
Черти драные! Да я и сам взвинтил ставки прямо-таки до небес! Я и сам поставил на кон решительно всё и даже больше! Ва-банк пошёл!
И — выиграл. Вроде бы выиграл.
Сомнения в собственном фарте навалились одномоментно, как-то вдруг. Вот ещё только беспечно поспешал за Гораном Осьмым, шлёпая босыми ступнями по дощатой мостовой Бумажного переулка, и вдруг ровно холодком продрало.
А могу ли я охотнику на воров доверять?
Мысль заставила сбиться с шага, но всё уже — пришли. Можно даже сказать — приплыли!
Только повернули за угол, и кто-то бросился в ноги, кто-то замахнулся дубинкой. Не мне и не на меня — целью внезапного нападения средь бела дня стал Горан Осьмой, который разве что руку вскинуть успел…
Да нет, черти драные! Отторжение! Он прикрылся отторжением!
Приказ отбил дубинку, и ту вырвало из руки прилично одетого мужичка, вот только это не шибко-то охотнику на воров и помогло. Второй лиходей вмиг оказался рядом с ним, нырнул и врезался под колени с такой силой, что разом снёс с ног, а затем ещё и обхватил лодыжки, сковав движения и не позволив вскочить. Обезоруженный мужик такой возможности не упустил, напрыгнул сверху и придавил Горана к мостовой.
Я так и замер с разинутым ртом. На меня — ноль внимания. Кругом — никого.
И что делать? Нет, выбор невелик: бей или беги, но бить или бежать?
Мне охотник на воров не сват и не брат, чтобы собственной шкурой рисковать, вот только без его помощи в приют не попасть. И — стылость! Повеяло пробирающим до самой души холодком, глазом моргнуть не успел, как улочку затянул белёсый туман. Куда ни кинь взгляд, всюду он. И — сгущается!
Убегу ли? Сумею ли вырваться?
Парочка лиходеев прижала Горана к мостовой, а он почему-то оказался неспособен расшвырять нападающих магией и лишь извивался, стремясь спихнуть усевшегося на грудь горожанина. Я подскочил к этому пузатому дядьке, зажал толстую шею в сгибе локтя и резко подался назад. Что-то незримое пребольно шибануло и откинуло прочь, но вцепился я крепко-накрепко и, прежде чем покатиться кубарем, утянул-таки мужика за собой, завалил на спину.
И сразу хлопнуло! Раз и другой!
Обхвативший ноги Горана человек с простреленным темечком уткнулся лицом в мостовую, его подельник словил пулю грудью и разом обмяк.
Готовы!
Из белёсой пелены тумана вырвался приблудный дух — его охотник на воров развеял небрежным взмахом левой руки. Вот только потусторонним веяло всё сильнее, и присутствие стылой неправильности понемногу даже начало сковывать движения. И — силуэт человека! Кто-то стоял у соседнего дома и пытался натравить на нас полчище вечно голодных теней!
Духолов или даже ловец душ!
От Горана присутствие тайнознатца не укрылось, но стрелять в него он не стал, вместо этого шустро вскочил на ноги, вскинул над головой руки и резко их опустил, будто бы рассёк незримым клинком само пространство. Повеяло влажным жаром, и одновременно в голове вспыхнули синие отблески — проявление чужой магии шибануло с такой силой, что едва не уселся обратно на задницу.
— Бежим! — коротко выдохнул охотник на воров. — Живо!
С чистого неба стеной ливанул дождь; горевшие огнём цвета индиго капли начали прошивать приблудных духов и размывать марево стылого тумана, но даже так его вал точно бы успел накрыть нас с головой, не припусти мы наутёк. На первом же перекрёстке свернули за угол и ещё поднажали, но обошлось без погони, а несущийся сломя голову на пару с босяком приличный господин — зрелище из ряда вон, поэтому вскоре Горан перешёл с бега на быстрый шаг.
