– Ррраааргх! – пронеслось по площади.
Принц вцепился в горло твари, но та выпустила шипы. Один – пробил крыло серебряного насквозь. Второй – вонзился в грудь…
А монстры, меж тем, прибывали и прибывали. Они выскакивали из порталов, бросаясь на людей.
Крики. Паника. Кровь.
Меня сбило бы с ног обезумевшей толпой, если бы не призрачная. Вернее, ее сила. Она-то и помогла устоять, а после – и ударить огненной плетью одну из этих демонских псин. Та отлетела на десяток метров и вскинулась – будто ей было хоть бы хны.
Я обернулась и… время словно растянулось до предела, словно капля вязкого киселя, замедлилось… Я увидела, как кто-то из зрителей начинает оборачиваться в драконов: у одних черты лица изменились и проступила чешуя, другие раздались вширь, поплыв очертаниями тела, но… твари были быстрее.
Лишь маги отражали атаку. В бестий летели боевые арканы, пульсары и… Это лишь отшвыривало монстров, не причиняя им особого вреда.
Одно из отродий мрака рвануло следом за первым монстром: туда, где стоял император, где бился с нежитью серебряный дракон. Но тут путь твари преградил Нидоуз, у ног которого лежал труп демонской псины с торчавшим из глазницы клинком.
Гадина, ринувшаяся к владыке на полном ходу, выстрелила в заступившего ей дорогу инистого шипами. Тот уклонился и тотчас ударил сам огненной плетью, такой же, как у меня. Только у Дира она оказалась куда мощнее и, врезавшись в монстра, швырнула того так, что бестия отлетела в одну из колонн и ее… разорвало пополам. Не магией. Законами физики. Настолько бешеной была скорость.
– Ого! А он посильнее меня будет! – уважительно хмыкнула Вильда, увидев то, что осталось от размозженной инистым твари.
А я вдруг поняла: у инистого уровень дара ничуть не меньше, чем у Смерти. А если у ба – девятый, то…
Додумать не успела. Рядом со мной послышался рык. Та самая зверюга, которую я отшвырнула, захотела реванша и… в этот момент Ричард разорвал первую тварь пополам.
Остальные бестии тут же будто потерялись. Превратились в сбитых с толку шавок, которых маги упокоили не чарами, а банально: огнем, гравитацией, каленым железом…
– Душа принца ушла за грань, – прошептала вдруг Вильда с оживлением.
Но я видела иное: как высочество и Одри целуются и уходят в храм.
Никакой крови. Никаких мертвых.
Только призрачной я верила больше, чем своим глазам. И в этот миг вдруг поняла: в этой книжной истории куда больше реальной жизни, чем кажется. Да она вся – настоящая. До запахов. До ощущений. До горькой правды, скрытой от зрителя. От…
Я осеклась, увидев, как Дир, стоявший у ступеней храма, вдруг покачнулся и упал…
Я рванула к инистому, расталкивая встречных локтями, перепрыгивая через мертвые тела тварей… Плевать на главных героев. У них все не как у нормальных людей. Даже помолвка – и та с монстрами! Только принцу и Одри по законам жанра положен хэппи-энд с «долго и счастливо», даже если сейчас – пока мертво. А тех, кто на вторых ролях, авторам никогда не жаль!
«Только бы он не умер! Только бы не умер!» – билась у меня в мозгу мысль, когда я стрелой летела к инистому. Когда очутилась рядом – он уже лежал на ступенях и… не дышал!
– Ему нужен воздух, – выдохнула Вильда.
Недолго думая, решительно склонилась над Диром. Я, конечно, не аппарат ИВЛ, но все же…
Губы коснулись губ, и я вдохнула в инистого кислород и… магию. Та хлынула в его тело, заполняя не просто пустоту… Бездну! А в следующий миг мужские глаза распахнулись, и я увидела такой взгляд, который каким-то немыслимым образом смог стать для меня таким дорогим…
Отпрянула. Мое лицо оказалось склоненным на Диром, а темные кудрявые волосы словно завеса отделили нас от всего мира.
Мы с инистым были столь близко, что дыхание все еще было общим – горячим, прерывистым, будто и я, и маг неслись без оглядки, пытаясь убежать от смерти, а теперь вдруг резко замерли на краю пропасти.
Пульс гремел в ушах, словно залпы. И в такт ему заполошно билась жилка на мужском виске.
Вдох. Выдох. Молчание. Одно на двоих, как и воздух.
Взгляд темных, как тяжкий грех, глаз, который не отпускал. Инистый смотрел на меня так, будто видел впервые – будто я была не просто адепткой, не просто чокнутой, не просто… случайной обузой. Будто в этот миг между нами не осталось ни недомолвок, ни подозрений, ни этого проклятого сюжета, по воле которого я здесь.
Я ждала насмешки. Ждала, что инистый вновь станет тем магистром Нидоузом, который был на занятиях, что в его взгляде появится привычная отстраненность, что он скажет что-то резкое, чтобы разрушить это… это наваждение.
Но он молчал.
И я не могла отвести глаз.
Мое сердце бешено колотилось, но уже не от страха, что инистый вот-вот умрет. От чего-то другого. Может, оттого, что я впервые на несколько секунд отчаянно захотела остаться здесь навсегда. Сколько бы этому «всегда» не было отведено.
Захотелось коснуться мужской скулы. Той самой, со шрамом, что уходил ниже, на шею… Ощутить под подушечками пальцев неровность рубца и…
