— Давай, Мэрион! Расскажи нам про поросят!
Привлекательная девушка, на вид лет двадцати пяти, рыжеволосая, даже не замечала настойчивой руки на своем колене. Революция была важнее. И интереснее…
— Вот выхожу я из булочной, сумка у меня большая. И вдруг слышу — «стойте»! Оборачиваюсь — а там трое поросят! Патруль! А у меня в сумке, если покопаться — Инграм
— А-ха-ха…
— Гы-ы-ы-ы…
— И что…
— Ну что мне делать оставалось… Дала.
— Прямо там? Ах, Мэрион, осчастливила бедного поросеночка!
— Да пошел ты!
— Нет, Мэрион, ты скажи… Если этот поросенок придет к тебе, ты нас предупреди! Может, он не против групповухи!
— Черт, хорошая идея! У меня как раз в гараже завалялся паяльник…
— Ха-ха-ха…
— Вот и вставь себе его в задницу, придурок! — обиделась девушка, оскорбленная в лучших чувствах
— Нет, Мэрион ты нам скажи — ты и в самом деле ему телефон дала? А если он позвонит — то на кого попадет?
— На Особый отдел!
— Ха-ха-ха… Вот это шутка…
Высокий, темноволосый мужчина в гражданской, сильно похожей на охотничью, одежде отхлебнул пива…
— Теперь ты нам расскажи, Томми
— Про что?
— Да про десять мертвых поросят!
— А-ха-ха…
— Гы-ы-ы-ы…
Томми, репортер криминальной хроники в местной газете, давно связанный с ИРА, отхлебнул из кружки темного, забористого эля — в напитках он патриотом не был…
— Так вот сижу я в редакции, чо-то печатаю на компе, какую-то муть — звонок! Патруль на улице постреляли! Ну, я как дежурный репортер подорвался и туда. А там — машин полицейских наверное штук десять только с одной стороны, да еще армейские, всю улицу перегородили, короче. Ну, поросенок который стоял в оцеплении меня и спрашивает — а вы куда? А я ему — карточку прессы под нос.
— А он?
— А он мне и говорит — вали отсюда, козел!
— А ты?
— Ну, я все улицы-закоулки знаю. Завалился я, короче в квартиру, даме которая там живет пять фунтов дал…
— Лучше бы трахнул. Денег бы тратить не пришлось.
— Ага, сам ее и трахай. Ей лет пятьдесят.
— Ну и что дальше…
— И вот подхожу я к окну… занавесочку так осторожно отодвигаю… А там…
— Что там?
— Десять мертвых поросят!
— Гы-ы-ы-ы…
— Развалились так на всю улицу, не пройти не проехать… И машина догорает. Ну, я только приладился, пару раз щелкнул, вдруг сверху — бабах! Я аж на пол упал…
— И что?
— Одиннадцатый мертвый поросенок, вот что!
— А-ха-ха…
— Вот это дали!
— Давненько такого славного денька не было!
— Да, давно так поросят не резали…
— Интересно, кто это их так?
Этот бар среди своих так и назывался — "бар без имени", «безымянный». Все дело было в том, что несколько лет назад неподалеку от него грохнул взрыв, и ударной волной снесло часть вывески, осталось только слово «бар» а название снесло. Сначала у хозяина не было денег, чтобы поправить вывеску, а потом он и вовсе махнул на это рукой. Безымянный бар знали и так, и редко когда он не был полон.
Безымянный бар на окраине Белфаста был одним из тех мест, где собирались боевики ИРА, чтобы отдохнуть от «праведных» трудов. Здесь вербовали молодежь в боевые бригады, здесь передавали информацию о том, где можно раздобыть оружие — его обычно закапывали на кладбищах — здесь же договаривались о совершении новых террористических актов. На хозяина — у него было странное имя Джок, как у собаки, внимания никто не обращал, он был всего лишь частью интерьера, добрым гномом, снабжающим страждущих пивом, элем и виски. А напрасно…
Вот и сейчас, хозяин заведения — сегодня он работал сам — как нельзя вовремя нарисовался с новой порцией выпивки, как раз в тот самый момент, когда на столе она закончилась.
