Я рассказала, как от усталости разбавила порошок затирки водой из ведёрка для полоскания губок, а не из ведёрка, где было отмерено триста миллилитров. Естественно раствор на выброс, воды то я вбухала вчетверо больше нужного. Но так как затирка была самая дорогая, купленная ещё в Москве, и наступил вечер, я всё-таки решила затереть такой вот жидкой, она всё равно густела на глазах, становилась похожа на зернистый творог. Текло на пол, но для такого караула швы затёрлись очень даже неплохо.
− Почему голубоватый? – Сеня указал на стену, где иногда вспыхивали буквы.
− Это крокус. Сама не знаю. Вроде бы покупала белую затирку, не посмотрела на номер.
− А прочитать?
− Сень! Я читаю, как разводить. Мелкие буквы. На крупные не смотрю, − рассвирепела я.
− Ну всё, всё. Каких только не бывает оттенков. И ты знаешь их всех, определяешь?
− Не убалтывай. Я знаю нежные тона. Мама шьёт и крокус- и марсала- платья.
Глава вторая.
Девочка и барон
Мы решили посидеть не у Каменного пруда, как все приличные бабушки, а прогуляться к ледовому дворцу. На днях открыли спортивные центры – Роспотребнадзор разрешил.
У Ледового центра наблюдался аншлаг из припаркованных машин. Куча сумасшедших мамаш привезли своих детей на долгожданные трени – хоть пару часов побыть без детей за пять месяцев. Не знаю, радовались дети треням, я бы на их месте радовалась. Но после адгезийских дублей, где я, скажем мягко, выглядела не айс, я пожалела детей, которые не хватают звёзд с неба в плане спорта и вообще физики. Вот кто больше всех радовался пандемии, так это они, и сейчас ползут на трени, как на плаху. Их ждёт унижение, пусть и молчаливое. Когда тебя превосходят (даже на трене) – это сильное унижение. Ну может там хоккеисты играют на тренях и привыкают проигрывать. Но мне кажется, обязательно кого-то гнобят, кто играет хуже других, к унижениям невозможно привыкнуть. Впервые в жизни я подумала о зачморенных, не всем же быть сильными. Я думаю, что во Дворце в женском хоккее вряд ли большой конкурс, думаю, что берут всех. Ну нормальный человек в здравом уме вряд ли девочку отдаст на хоккей. Ну если только родители фаны хоккея. И там, вот, наверняка, даже точно, будут косолапые неумёхи-увальни, деревянные дистрофички, ну мало ли. Лучше уж в волейбол пойти, там хотя бы нет таких расходов на экипировку, хоккейная амуниция стоит безумных денег – мне девчонки-хоккеистки сказали, с которыми я познакомилась тут же, пока Сеня отдыхал на лавке как бабушка. Вдалеке заходили в игровой центр баскетболисты и обычные люди. Я узнала уборщицу. В день выплаты аванса или зарплаты я всегда стояла за ней в кассу в магазине! Пока стояли, она всем рассказывала, что у неё внуки-тройняшки. В её корзине всегда лежало шесть бутылок пива и всё. И эта уборщица жаловалась, что центр открыли после карантина. И теперь все тренируются, а им целый день с тряпками бегать и всё протирать. Почему я о ней вспоминаю? Потому что я часто ей видела на бульваре, распивающей пиво, но ни разу не видела хвоста! Просто наблюдение.
Я ещё подумала: в Веретенце открыли спортивные комплексы, а наш бассейн всё закрыт…
Мы с Сеней встали с лавки и ходили как чморилы мимо каменной аллеи. Я старалась не думать о том, что кто-нибудь смотрит нам вслед, следит. Мне постоянно теперь мерещилось на улице, что кто-то смотрит, я же чувствую взгляд на себе. Нас обгоняли маленькие девочки, явно фигуристки, они торопились в ледовой дворец и огромные рюкзаки прыгали на их дистрофичных спинках.
− Если я уйду из бассейна и никуда не поступлю, и в бассейн не возьмут, поселюсь здесь в Веретенце и пойду сюда работать, в спорткомплексы, уборщицей или ещё кем, тут же и фитнес-залы, туда не пробиться, может администратором возьмут.
− Мальва! Все твои проблемы: ты всё планируешь. Строишь какие-то хрустальные замки.
− Уборщица – это хрустальный замок?
− Не буквально, Мальва! Успокойся. Ещё два года впереди. Если ты будешь прогрессировать такими темпами, ты станешь…
− Всё, Сеня. Не надо меня принижать.
− Я не принижаю. Я хвалю.
− Всё. Не хочу ничего объяснять.
− И ледовый дворец, и баскетбольный, и лыжня, которой сейчас не видно! А бассейна нет. Всё что надо знать об этом городе. Лыжня, которой летом нет, есть. О бассейне даже не подумали. Люди ездят на электричке в пригород.
− Откуда ты знаешь?
− Читал группу города. Ты читаешь?
− Я не раненая глупости читать.
− В каждой американской школе есть бассейн. А у нас?
Мы шли по идеальным асфальтовым дорогам, уворачиваясь от лыжероллеров.
− Мало того, что на роллерах, так ещё и в велосипедках, специальных лыжных футболках, ещё и в ярких перчатках, и бейсболки с банданами крутые, яркие… Выпендрёжники.
− Согласен.
