А это что еще такое, некий апокалипсис от-кутюр? Вот совершенно неношенный костюм Brioni. Ему, возможно, лет 20. Но ведь Brioni — это такая классика, не поймешь, из какой коллекции. Это же Brioni, а не какой-нибудь Benetton. Вот одна перчатка Gianfranco Ferre из кожи питона. Ее наденешь на одну руку, а вторая пусть лежит в кармане. Впрочем, эпоха Ferre ведь уже завершилась? Зато своевременна эта кожаная куртка Junya Watanabe пилота-камикадзе + в нагрудном кармане очки-авиаторы Alain Mikli с желтыми стеклами. Также актуален этот бумажник Jeremy Scott из оленьей кожи с золотыми инициалами дизайнера… и этот черный жакет Blaak с шестью белыми пуговицами и вышитым на левом рукаве белым драконом. Ну и что, что бутылка Evian (с дизайном Jean-Paul Gaultier) пуста? Тут как раз тот случай, когда оболочка важнее содержимого. Тем более если содержимое – простая вода. Даже если эликсир бессмертия. Здесь же серая блузка Kris van Assche в узкую голубую полоску и черное пальто Hussein Chalayan в прекрасном состоянии, правда, со штрипками для ремня, а самого ремня нет. Но надо также отметить, что ремень для этого пальто может сшить и Артурчик с улицы Серебряной. Сошьет так, что не отличишь – сделано в салоне Милана или на лоджии Артурчика. Так что вопрос лишь в том, брать пальто Chalayan или твидовое манто Etro цвета серый хаки с капюшоном и широкими карманами. А эти золотистые кеды Hedi Slimanе можно и не осматривать: и так ясно, не хватает только шнурков, ну и подошвы нужно приклеить.
Итак:
сумка (Hermés) — 10 л;
джемпер (Comme des Garçons) — 8 л;
футболка (Kenzo) — 2 л;
жакет (Blaak) — 5 л;
джинсы (Helmut Lang) — 9 л;
брюки (John Galliano) — 8 л;
поло (Masatomo) — 3 л;
ремень (Sophia Kokosalaki) — 2 л;
кашне (Thierry Mugler) — 1,5 л;
шляпа (Haider Ackerman) — 2 л;
пиджак (Victor & Rolf) — 9 л;
куртка (Junya Watanabe) + очки (Alain Mikli) — 10 л;
бумажник (Jeremy Scott) — 0,5 л;
блузка (Kris van Assche) — 4 л;
бутылка (Jean Paul Gaultier for Evian) — 0,2 л;
пальто (Hussein Chalayan) — 30 л;
кеды (Hedi Slimanе for Dior Homme) — 10 л.
Итого: 114,2 лари.
Ясно, что здесь нельзя пороть горячку. Этот товар уже принадлежит тебе, его у тебя никто не отнимет. Но к Артурчику-то идти надо? А надо ведь еще и в мастерскую Пиримзе заскочить, чтобы кеды заклеить? А там и еще чего-нибудь чинить понадобиться. «…МИД Грузии призывает международное сообщество дать самую строгую оценку действиям России на территории Грузии и вынудить РФ незамедлительно прекратить огонь», – отмечается в заявлении, распространенном МИД Грузии…» – слышно из телевизора. Пока ты считаешь в уме, продавщица отключает звук телевизора, вытаскивает яйца из миски и выдает хрестоматийное: «Все за 100 лари», тут же докладывая на отобранную тобой кучу носки Bresciani. Дарит. Параллельно лупит яйцо, скидывая скорлупу на газету. Все равно ведь дорого – 100 лари на земле не валяются. Но тут вспоминаешь, что в бутиках Вера-Ваке за 100 лари даже пукнуть не дадут, а на рынке за эту цену купишь разве что кроссовки Adibas.
<p>13. Некий третий вариант</p>Уже двадцать минут мы с Тиной сидим на балконе «Копалы» под тентом. Ждем Киру с Карлосом. Они все еще у себя в номере. Настроение у меня хорошее. Не потому, что Карлос человек приятный. И не потому, что он наверняка привез живительный боливийский порошок. Настроение хорошее просто так, без причины. Хочу думать о чем-то конкретно позитивном. Но в голову ничего не приходит. Одни только бессмысленные фрагменты без начала и конца. На автомате начинаю размышлять, откуда могли вломиться в Грузию столь подчеркнуто не по-грузински звучащие названия деревень, как Бушети в Кахети, Гостибе в Каспи, слишком поэтичное Жебота в Тианети или Акура в телавском муниципалитете, на японский манер.
Официант ставит на стол стаканы.
– Что-нибудь еще желаете?
Прихлебываю холодный чай.
– Пока нет, – улыбается ему Тина. – Спасибо.
Официант тоже улыбается. Полукивает-полукланяется и уходит.
Почти весь Тбилиси как на ладони: Метехи, Кура, фрагмент Леселидзе и Нарикала. Город пышет жаром. Где-то гудит вертолет. Едва заметный ветерок смешивается с горячим воздухом. Приятно сидеть в такое время на балконе «Копалы».
– Кира приехала, – сказала мне утром Тина.
– Кира? – удивился я. – Когда?
– В 6 утра.
– Одна?
– С Карлосом.
