- Он отдаёт тебе практически законченное дело, его уже можно сдавать в архив.
- Так девчонка что, нашлась? – задал Степан Алексеевич совсем не тот вопрос, который хотел.
- Нет, но дело закрыто. Поступило распоряжение сверху.
- И мне отдают это дело? – уточнил Степан Алексеевич, - уже практически закрытое дело? И как на это отреагировал Астафьев?
- Никак он не отреагировал, - пожал плечами начальник, - и у меня есть подозрения, что он сам это и устроил. У него связи в прокуратуре, а распоряжение пришло оттуда.
- И что это за бред? – сдвинул брови Фаров, - он, вероятно, псих, раз отдаёт мне уже закрытое дело.
- Нет, я думаю, что он что-то сделал.
- Что он сделал? – не понял Фаров.
- Да дело это, мне кажется, что он всё-таки что-то обнаружил и скрыл это. Я не удивлюсь, если за взятку. А теперь испугался, и решил спихнуть это дело на тебя.
- То есть, решил подставить меня?
- Думаю, нет. И не знаю я, что он там решил. Но что-то он устроил. И, я тебя прошу, займись этим делом негласно. Допроси по новой всех свидетелей, пройди тем же путём, что и Астафьев.
- Но, вы же сами понимаете, это дело тухлое. Пропала шестнадцатилетняя школьница, и найти её не представляется возможным. Она вполне могла стать жертвой маньяка, или насильника. Тело вполне могли вывезти, и выбросить в болото. Я даже не знаем, с чего начать.
- Начни с допроса её одноклассниц, а там посмотрим.
И Степан Алексеевич взялся за дело. Для начала он тщательно изучил дело, потом опросил школьниц, но это ему ровным счётом ничего не дало.
Они все, как одна, повторяли всё то, что было написано в протоколе. Одна из школьниц сказала, что Валерия, кажется, совсем не переживает из-за сестры.
- Танец, - вдруг сказала та девушка, и осеклась.
- Что за танец? – удивился следователь, - причём тут танцы?
- Да не причём, - покачала головой девушка, - просто мысли вслух.
На этом их разговор был окончен, и Степан Алексеевич взялся за Валерию. Но она повторила всё то, что было в протоколе, ни слова больше, ни слова меньше. Вообщем, он ничего не вытянул из девушки.
Степан Алексеевич замолчал, и постучал карандашом по столу.
- Я так и не узнал, что произошло с этой девушкой, - вздохнул он, - зачем Астафьев отдал мне дело? Тайна, покрытая мраком. Ася попросила отксерировать дело, в этом ей не отказали, и мы вышли на улицу.
- И что тебе это дало? – осведомилась сестра, отдавая мне бумаги, - по-моему, ничего.
- По-моему, тоже, - вздохнула я, - только слово это, танец, мне в голову занозой засело.
- С чего бы это? – вздёрнула брови сестра.
- Сама не знаю, - пробормотала я, сделала несколько шагов, и чуть не заорала, - ой, мамочки, - застонала я.
- Ой, ты чего? – всполошилась Ася.
- Танец, - простонала я, - мне нужно поговорить с той девушкой, одноклассницей Ольги, которая про этот танец говорила. До меня дошло.
- Что до тебя дошло? – не сводила с меня голубых глаз Асюта.
- Медальон, - воскликнула я, - на медальоне был танец. Это красивейшая вещица, и на ней изображён танец.
- Что на ней изображено? – не поняла сестра.
- Танец, - в возбуждении воскликнула я, - ну, ту гипсовую копию помнишь, что стоит перед парижской оперой?
- Так ты об этом танце говоришь? – удивилась сестра, - но причём здесь творение Жана Батиста Карпо?
- Да при том, что скульптура эта была выгравирована на
медальоне.
- Так ты думаешь...? – Ася замерла на полуслове.
- Я думаю, что она что-то знает. С чего она вдруг упомянула про танец?
- Да просто это могло бы быть совпадение, - пожала плечами
Аська, и тряхнула светлыми, распущенными волосами.
- Да? – усмехнулась я, - ничего себе совпадение. Ладно, не гляди на меня так, я прекрасно понимаю, что это яйца выеденного не стоит. Но надо же за что-то цепляться. Но разве это не подозрительно, если на секунду задуматься? Вот, подумай.
- Она вполне могла говорить про обычные танцы, - воскликнула Ася, - ну, откуда, скажи, откуда шестнадцатилетняя девчонка могла знать про этот танец?
- В том-то и дело, - азартно воскликнула я, - она не могла знать, если ей этот медальон не показали. Может, Ольга ей похвасталась драгоценной вещицей? Может, объяснила ей, что изображено на украшении. И украшение показала, похвасталась, и эрудицией блеснула.
- Она дура? – изогнула бровь дугой Ася, - какой идиот станет такое носить в школу, и всем показывать?
