— Какое зверство, — возмущенно произнес Хадсон. — Скоро, очень скоро мы принесем в эту варварскую страну настоящую европейскую цивилизацию, — добавил он, все еще с недоверием глядя широко раскрытыми глазами на легендарную башню смерти.
Не желая попасть на глаза Соломее, Агабек отстал, а затем и вовсе махнул на все рукой и без всякого настроения поплелся на вокзал. Он не хотел себе признаться в том, что наблюдение за Хадсоном и Соломеей не только не ответило на вопрос — являются ли они любовниками, или женщина просто выполняет его задание, а наоборот, вызвало в его израненной душе еще больше вопросов и подозрений. Из всего увиденного он сделал единственный для себя вывод, что Соломея, несмотря ни на что, по-прежнему ему не безразлична — и в то же время прерывать ее знакомство с Хадсоном ни в коем случае нельзя. Вновь, как и раньше, в глубине его души боролись два чувства — любовь и долг. И на этот раз долг победил.
Вот почему, когда Соломея сообщила ему о том, что на неделю уезжает с Хадсоном в Ташкент, Агабек лишь холодно проинструктировал ее и, пожелав доброго пути, даже не поцеловал на прощание.
Теперь, на пятый день разлуки с любимой, он очень об этом сожалел. Стараясь утихомирить сердечную боль, он вспоминал свою первую встречу, первые поцелуи. Но это не помогало. Сердце, предчувствуя предстоящую долгую разлуку, стонало и плакало, проклиная цементирующий все его существо — долг. С трудом преодолевая нахлынувшие чувства, Агабек, лежа на кровати в своем пустом и холодном гостиничном номере, холодно размышлял над тем, как провести их заключительную встречу перед тем, как Соломея навсегда покинет Бухару и обоснуется в Кабуле.
Однажды Агабека вызвал в назират — наркомат по военным делам Бухарской республики — Андриевский — начальник штаба бухарской армии и его непосредственный начальник по официальной должности.
— Товарищ Агабек, я хочу вам дать очень ответственное партийное поручение, — без всякого предисловия начал он. — В одном из самых басмаческих районов Гиссарской долины, в городе Денау, недавно на усиление направлены кавполк Красной армии, артиллерийский дивизион и два кавалерийских эскадрона доброотрядовцев из числа преданных революции местных жителей. В гарнизоне есть опытные, закаленные в боях бойцы и командиры, достаточное количество оружия, боеприпасов и коней, но до сих пор нет ожидаемых нами результатов. Несмотря на постоянные рейды, частями и подразделениями гарнизона не ликвидирована еще ни одна банда. По докладам из Денау создается впечатление, что басмачей кто-то предупреждает о замыслах наших кавалеристов. Мне кажется, в командовании гарнизона завелся предатель. Кроме того, там совсем плохо с разведкой. Помогите нашим товарищам на месте. Я не могу вам, товарищ Агабек, приказать, потому что знаю: у вас и здесь дел много. Поэтому я прошу вас! Взываю к вашей партийной совести! Ведь что ни говори, а вы числитесь у меня заместителем по разведке. — И столько в этих словах было надежды и отчаяния, что Агабек не мог не согласиться с доводами того, кого он уважал не только как военспеца, но и как большой души человека и опытного командира, от прапорщика до полковника прослужившего в богом забытом Туркестанском военном округе.
— Хорошо, товарищ Андриевский, я на этой неделе съезжу в Денау. Постараюсь помочь товарищу Кауфману. Кстати, я с ним встречался перед назначением на должность замкомполка по разведке. Он оставил у меня хорошее впечатление, — без обиняков согласился Агабек.
— Вот спасибо! Вот спасибо! Я искренне признателен вам за то, что вы согласились нам помочь, — обрадовался начальник штаба, словно Агабек сделал ему личное одолжение.
Агабек за время работы в Бухаре успел побывать во многих городах и населенных пунктах, но в Денау ни разу не был. Зная, что Гиссарская долина кишит большими и маленькими бандами басмачей, он решил не ждать каравана, который раз в месяц доставлял в отдаленные гарнизоны боеприпасы и продовольствие. Переодевшись в рубище дервиша, он пешком направился в Денау. Это перевоплощение давалось ему без особого труда. Со своей восточной внешностью и прекрасным знанием местных языков и обычаев путник ни у кого не вызывал подозрения. Напротив, завидев дервиша, даже в самых бедных кишлаках и семьях ему всегда предоставляли лучшие кушанья и ночлег.
Общительный по своей природе, Агабек, пользуясь своим богословским саном, проводил с людьми, встречающимися у него на пути, миротворческие беседы, узнавая от них о зверствах и бесчинствах, которые чинили в долине басмачи. Заранее думая о налаживании между Бухарой и Денау эстафеты для ускоренной передачи оперативной информации, он заводил доверительные отношения с наиболее достойными, на его взгляд, людьми, которым до смерти надоели разбойничьи набеги бандитов.
