– Но письма были во Францию…
– За границу…
– И у места было такое странное название…
– Раматюэль, да!
– Так что мы невольно…
– У меня, например, очень хорошая память…
– Да, и я запомнил…
– Мы запомнили…
Алексей в совершенном изумлении переводил взгляд с одного на другого.
– Вилла «Роза», синьор Полане! – торжествующе выпалил наконец один из чиновников.
– Полан, – поправил его синьор Веспуччи степенно. – У французов конечное «е» не читается.
– Ах да, верно. Значит, Полан.
– Вы уверены? – уточнил Алексей.
– Абсолютно уверены! Клянусь Мадонной, синьор!
Офицер молча вручил посетителям деньги. Вне всяких сомнений, почтовые чиновники их заслужили.
– Значит, Полан или Полане? Как это пишется?
Вне себя от восторга перед щедростью молодого человека чиновники написали на листке имя адресата – месье Мертеля и его полный адрес.
– Polane… Вилла «Роза»… Раматюэль… Франция.
Каверин глубоко вздохнул. Наконец-то удача улыбнулась ему.
– Господа, – сказал он визитерам, – я благодарю вас от всего сердца!
Чиновники просияли. Даже пятясь к двери, они умудрялись кланяться, повторяя при том:
– Если вам что-нибудь еще понадобится…
Оставшись один, Каверин вытер платком лоб, кликнул Филиппа и довольно сварливо осведомился у него, куда запропастилась Полина.
– Мадемуазель отправилась делать покупки на Корсо, – ответил Филипп.
Значит, Пантеон был только предлогом, понял Алексей. И решил, что так он этого барышне Серовой не спустит.
Полина явилась к вечеру. За барышней Серовой следовали приставленные к ней Видоком люди, которые с физиономиями мучеников тащили множество коробок и свертков.
– Я вижу, вы хорошо посетили Пантеон, – съязвил Алексей.
– И не говорите! – не моргнув глазом, подтвердила Полина.
– Я уже распорядился уложить наши вещи, – продолжал офицер. – Мне удалось выяснить имя человека, которому Мертель-Карон отправлял письма. Так что мы возвращаемся во Францию и едем в Раматюэль.
Итак, через несколько дней бешеной скачки через Италию и Францию Каверин с Полиной прибыли в Раматюэль, живописную деревушку на берегу Средиземного моря, недалеко от Сен-Тропеза. Жили здесь в основном рыбаки и виноградари. Единственная вилла располагалась недалеко от города.
– Вам нужен месье Полан? Но он уехал…
Полина глубоко вздохнула. Итак, все оказалось зря. Прибудут в Париж с отчетом к Видоку, а похвастаться им будет совершенно нечем.
– Когда уехал? Случайно, не в феврале? – спросил Алексей.
– Да, месье. Где-то в самом конце месяца…
Опять этот треклятый февраль, черт его подери! Что за дата такая, если два человека, один – в Риме, другой – в Раматюэле, как по мановению волшебной палочки, снимаются с места и исчезают без следа?
– А на виллу можно взглянуть? – спросила Полина. – У меня один родственник болен чахоткой. Возможно, он захочет жить здесь.
Сопровождаемые немолодой костлявой женщиной, которая присматривала за домом, агенты обошли комнаты.
– Дом принадлежит месье Полану?
– Нет, он только его снимал.
– Может быть, он оставил адрес, по которому с ним можно связаться? – спросила Полина. – Я хотела бы спросить его впечатления по поводу жизни здесь, – быстро добавила она.
– Мне неизвестно, как с ним связаться, – последовал ответ. – Он уехал внезапно, сказал, что у него важное дело. Впрочем, не знаю, какие у него могут быть дела, он был так болен…
– Болен? – насторожился Алексей.
– Да. Все время лежал в постели, редко выходил.
Полина не стала говорить, что это еще ничего не доказывало. Таинственный месье Полан мог быть действительно болен – но мог и выдумать болезнь в качестве предлога, чтобы нигде не показываться.
– Как он выглядел? – допытывался Алексей. – Кажется, я был одно время знаком с его кузеном. Тот высокий…
– Нет, месье Полан невысокий, это точно. Правда, я почти его не видела…
– Откуда же вы тогда знаете, что он невысокий? – не удержалась Полина.
– Мне однажды отдали стирать его костюм, мадам, – с готовностью ответила женщина.
Мысленно особые агенты воздали хвалу женской наблюдательности.
– А что еще вы можете о нем сказать? Какой он вообще из себя?
– Старый… Ему лет семьдесят, не меньше. Голова совсем седая. Глаза, по-моему, голубые, такие пронзительные… Иногда, когда ему делалось малость получше, он ходил гулять – долго стоял на берегу, смотрел на море… По-моему, ему было очень тяжело.
Алексей закусил губу. Старик… Семьдесят лет… Значит, в 1792 году ему было лет двадцать шесть. Мог ли он что-то знать о краже драгоценностей? Несомненно.
«Но при чем тут Рим, – подумала Полина, – и пресловутый Мертель-Карон?»
– Наверное, для содержания такой виллы нужно много людей, – вслух предположила она. – Сколько слуг было у месье Полана?
– Один.
– Всего один?
– Да. Еще с ними был доктор, и… и все.
– Как их звали, вы, случайно, не помните?
– Слугу, по-моему, Жан, а доктора… Месье Этьен. Да, именно так.
