— Очевидно, нет. Неприступных крепостей не существует, есть только бездарные полководцы. Сам скажешь, кто она, или мне обратиться к Тоннингеру?
— Люсия, — не добавив ни слова для большей конкретики.
Имя распространенное, и нуждалось в уточнении.
— Актриса, и подруга моей жены?
— Да.
Тогда-то и стали понятны зачастившие визиты Клауса в мой дом без уведомления, на правах старого друга. Он надеялся застать в нем Люсию; одно из немногих мест, где та бывает, поскольку сторонится светской жизни.
— Ты сошел с ума: у нее на руках безнадежно больной муж! Надеюсь, ты не желаешь его смерти?
Если судить по вильнувшему взгляду, такая мысль, возможно единственный раз, но его посещала.
— Даниэль, я готов на ней жениться хоть в следующую минуту! — Клаус вскинул голову, всем своим видом показывая серьезность намерений.
— Хорошо, верю в искренность твоих чувств. Но давай взглянем на ситуацию с другой стороны. Ты готов связать жизнь с женщиной, готовой бросить умирающего супруга, так следует тебя понимать? Теперь подумай, достойна ли она тебя в таком случае, и кто она тогда на самом деле?..
Я смотрел на Люсию, вспоминал разговор с Клаусом, и размышлял над тем, что, сложись все иначе, из них получилась бы на редкость завидная пара.
— Тогда у меня остается единственный вариант.
— И как вы к нему относитесь? — давая понять, что мне известно, о ком идет речь.
— Милый мальчик, и ему со временем предстоит стать мужчиной. — Люсия ненадолго задумалась, перед тем как продолжить. — У меня, Даниэль, их было достаточно. Разных эпох, положений, достатка, цвета кожи и прочее. Пришлось даже побывать женой вождя дикого племени на тропическом острове. У него их было несколько, такие у них обычаи, и всеем нам приходилось бороться за его внимание. Интриги, наветы, прочая ерунда, и это было довольно забавно. Если откинуть последние двадцать лет: старухи мало кому интересны. Кстати, насчет них. Как вам развратница преклонных лет? Из тех, что никак не могут поверить — их годы давно прошли и молодость никогда не вернуть, даже если окружить себя совсем юношами. И это при муже-политике, для которого респектабельность — все, и на его, между прочим, деньги. Я и в молодости верностью ему не отличалась, а под старость лет меня и вовсе понесло. А вы хорошо держитесь, Даниэль!
— Наверное, потому что был готов к чему-то подобному. Не в случае с вами, вообще.
— Я знаю. Это и есть причина тому, что мне захотелось выговориться: кто сможет понять меня лучше, чем тот, кому жизнь дается единственный раз? Так вот, поначалу мне казалось, что и Родольфо, подумаешь, какой-то там по счету в длиннющем списке!
Потом пришло понимание, ничего подобного со мной никогда не было, и боюсь, не будет еще долго-долго, если случится вообще. Есть расхожие выражения: «мы словно созданы друг для друга, мы дышим друг другом, мы растворились друг в друге», и они точно про нас. Сейчас он умирает, и возможно, когда я вернусь домой, уже его не застану.
— Но кто тогда может помочь Родольфо, если не вы? — мне вспомнился разговор, в котором мой собеседник утверждал, что все они Пятиликому равны, а значит, обладают такими же возможностями.
— Как⁈ Делать руками нелепые пассы, бормотать тарабарские заклинания, придавать себе донельзя таинственный и очень дурацкий вид, словно все эти недоумки из Пяти Домов, и ждать после этого чуда⁈ Даниэль, есть вещи, которые изменить невозможно! Вы пользуетесь бокалом — пьете вино, затем разбиваете его о стену, расплавляете осколки, отливаете стакан, блюдце, оконное стекло, наконец, но у вас никогда не получится сделать его вином!
— Правила игры, которые нельзя нарушать?
— Когда-то я считала это игрой, и отличным средством от скуки. Помнится, какое-то время назад всем хотелось родиться в многодетной семье бедняка. Чтобы прожить трудную, полную лишений жизнь, когда смерть была бы избавлением. Для Родольфо, после его мук, она тоже им явится, но мое отчаяние заключается в том, что после ее прихода нам никогда уже не суждено встретиться, никогда! Знаете, Даниэль, в последнее время ко мне все чаше приходят мысли — благодарить ли того, кого вы называете Пятиликим, или его ненавидеть? Вы ведь Тоннингера ждете?
— Да.
— Он так и будет стоять в стороне, пока я с вами разговариваю, а у вас наверняка с ним важные дела. Мне пора, Даниэль. Передавайте привет Аннете. Вам чрезвычайно с ней повезло, поверьте моему опыту!
— Прелестная женщина! — Тоннингер смотрел Люсии вслед, пока она не села в проезжающую мимо пролетку, а та не скрылась из вида. — С безукоризненной репутацией, что при ее внешности и ремесле крайняя редкость.
— И глубоко несчастная.
— Все мы ходим под Пятиликим. — Тоннингер хотя бы не стал благочестиво смотреть в небеса. — Сарр Клименсе, прошу извинить за опоздание, и давайте приступим к делам.
Вот что мне удалось узнать по интересующей вас теме.
