– Ваше здоровье, Осип Михайлович, – Мордвинов поднял бокал. – Я не поклонник бахусова зелья. Была бы моя воля я бы вовсе запретил употребление горячительного. Однако in vini Veritas – в вине правда, желаю вам добра и благополучия.
– Ваше здоровье, Николай Семенович, – встал де-Рибас. – В вашем лице весьма почитаю просвещенного командира и устроителя флота нашего.
– И мое уверение в почтении к вам, Осип Михайлович. Ваши заслуги как полевого командира и на флотилии признаны всеми. Я склоняю голову. Что гидрографические обследования?
– Нашел, ваше превосходительство, для устроения главной торговой гавани наиболее способным Хаджибей.
– И почему же так? Каковы к тому резоны?
– Глубоководность, незамерзаемость, твердость дна.
– А для чего надобна России торговая гавань?
– Прежде всего, я так думаю, для вывоза в заграничный торг произведений отечественной промышленности.
– Прекрасно, голубчик Осип Михайлович. Теперь взгляните на эту карту. Днепровско-Бугский лиман, Херсон, Днепр, на правом и левом берегах хлебопроизводящие губернии Украины. Взгляните на реки, впадающие в Днепр. Прежде чем вывозить сии произведения в заграничный торг, их надобно доставить к морской пристани. Не кажется ли вам, Осип Михайлович, что самая способная, самая дешевая дорога для такой доставки – река?
– О том речь, Николай Семенович, чтобы державе нашей при ее обширности заложить здесь, на юге торговый порт, через который не только в теплое, но и холодное время Россия могла бы вывозить в заграничный торг произведения своей промышленности в обмен на необходимые ей товары заграничного происхождения. Порт должен быть не только незамерзающим, но и достаточно глубоким, доступным для судов с большой осадкой. Уже по нынешнему состоянию судостроения устье Днепра слишком мелководно. Корабли вверх по реке могут подыматься только без груза. Военные суда, построенные в Херсоне, спускаются вниз к лиману непременно с камелями, которые, как известно, ставятся с большим трудом под корабль и после откачки из них воды поднимают корпус судна, тем уменьшая осадку. Нельзя же под каждое крупное судно, идущее в Херсон, подводить камели? А ведь в будущем станут строить суда размерностью не в одноврат более значительные. По тем же причинам для устроения главной торговой гавани нахожу непригодными Очаков и Кинбурн.
– Ваши выводы, Осип Михайлович, излишни. Вопрос о месте закладки главной торговой гавани по представлению вашему решен ее величеством и вы как ее главный устроитель непосредственно подчинены не мне, а генерал-фельдцехмейстру Платону Александровичу Зубову. Государыня приняла меры к тому, чтобы избавить вас от моих козней и поставить в совершенно независимое от меня положение. И то сказать, Осип Михайлович, похож ли я на персону, способную чинить козни?
– Право, Николай Семенович, я это и в уме не держу.
– Благодарствую вас. Но, милый Осип Михайлович, разве Днепровско-Бугский лиман и устье Днепра недостаточно глубоки? Подойдите – ка, голубчик, сюда, – Мордвинов жестом пригласил де-Рибаса к окну. – Перед вами стапеля и великолепные очертания «Игудиила». Это новый стопушечный боевой корабль. Нынче, в отличие от прошлых лет, вместо одного в год мы строим по два больших военных судна. Глубины Днепра здесь достаточны и для таких кораблей.
– Но и порт мы ставим на столетия. Тоннаж судов и осадка их будет увеличиваться. На дело строительства этого порта следует глядеть также из глубины грядущих веков.
В кабинет вошла высокая сухопарая женщина в плотно облегающем платье.
– Изволь, дорогая, представить тебе вице-адмирала Осипа Михайловича де-Рибаса. Моя супруга Генриетта Александровна.
Де-Рибас встал и с почтением склонил голову.
– Я много наслышана о вас и ваших заслугах перед государыней и отечеством, – графиня Мордвинова с трудом подбирала русские слова.
Дочь русского консула в Ливорно англичанка Кобле Генриетта Александровна стала овладевать русским уже в замужестве за Мордвиновым. Воспитанная в строгих правилах, прилежная и сообразительная, она делала заметные успехи: в первый год стала понимать обращенную к ней русскую речь, пыталась читать русские книги, но совершенно русским языком так и не овладела.
Де-Рибас знал, что Генриетта Александровна в свете была чопорна и холодна. Манерой держать себя в обществе отчужденно она подчеркивала высокое положение мужа – вице-адмирала, председательствующего в Черноморском адмиралтейском правлении, главнокомандующего флотами на Черном и Азовском морях.
Сорокадвухлетний Мордвинов и его молодая супруга были блестящей парой в кругу российской аристократии.
Мордвиновы жили барственно и открыто, в обширной усадьбе с домом о множестве комнат для господ и разных пристроек для обслуги.