…В свою очередь адмирал Дессе и сам понимал всю безвыходность ситуации. С мостика «Перта Великого», объятого пламенем и дымом пробоин, Павел Петрович взирал на агонию своего флота. Американцы и турки, почуяв скорую победу, наседали с утроенной силой, беспощадно расстреливая израненные русские корабли с двух сторон.
— Прорываться! — рявкнул Дессе в переговорное устройство, видя как его дивизии «янки» и османы зажимают в огненный мешок. — Всем кораблям — следовать за флагманом!
Но выполнить этот приказ было почти невозможно. Сквозь плотную завесу огня противника не смог бы проскочить и москит, не то что грузные линейные корабли и тяжелые крейсера. Русские корабли, маневрируя из последних сил, пытались вырваться из кровавых клещей, но большинство из них разлетались на куски под лавинно зарядов с вражеских батарей.
Командующий Дессе, видя, что спасти весь свой космофлот уже невозможно, с болью в сердце отдал самый страшный приказ в своей жизни:
— Всем кораблям — рассредоточиться и поодиночке прорываться из сектора. Следовать к точке сбора в системе, которую я укажу. Повторяю — рассредоточиться и прорываться!
Этот приказ командующего Северным космофлотом стал сигналом к общему отступлению. Дивизии Черноморского флота и гвардейские дредноуты последовали его примеру. Остатки разбитой русской эскадры, то, что еще недавно была грозной армадой численностью в восемьдесят вымпелов, рассыпались по космосу, пытаясь уйти от безжалостной огня кораблей противника…
…После приказа адмирала Дессе об отступлении остатки разбитого русского флота начали отчаянный прорыв из кровавых клещей. Уцелевшие корабли, кто еще мог двигаться, вспарывали космическую тьму форсированными двигателями, проскакивая мимо обломков своих погибших собратьев. Но с каждой минутой вырваться удавалось все меньшему числу дредноутов и крейсеров — американцы и криптотурки безжалостно добивали отстающих, поливая их шквальным огнем из всех орудий…
На мостике флагмана «Перт Великий», чудом уцелевшего в этой мясорубке, адмирал Дессе мрачно взирал на тактическую карту. Россыпь зеленых огоньков, обозначающих русские корабли, стремительно редела. Сотни, тысячи человеческих жизней русских космоморяков гасли в одно мгновение, и Павел Петрович к своему сожалению ничего не мог с этим поделать.
— Крейсер «Изяслав» просит помощи, эвакуационная группа с эсминца «Беглый» просит взять ее борт, Крейсер «Сомов» получил критические повреждения двигателей, просит взять а буксир, — надрывались в динамике голоса по ту строну эфира, выкрикивая позывные гибнущих кораблей и требуя поддержки. — Критические повреждения, уходим в дрейф! Нужна срочная эвакуация! Нужна срочная эвакуация…
Но помочь этим несчастным было некому. Уцелевшие корабли уходили на пределе своих возможностей, лавируя в космическом пространстве. Израненные, с полуразрушенными орудийными башнями и обшивкой, словно решето, они из последних сил спасали свои жизни, не имея возможности спасти еще чью-то.
— Василий Степанович, уходи на шаттл! — надрывно кричал в микрофон адмирал Дессе, пытаясь связаться с командиром гвардейского крейсера «Витязь», своего старого друга, корабль которого был сейчас зажат вражескими дредноутами и нещадно расстреливаем. — Уходи немедленно на спасательный шаттл, это приказ! Ты слышишь меня?!
Но в ответ доносилось лишь шипение помех да отрывистые выкрики командира корабля на фоне грохота взрывов. А потом «Витязь» вспыхнул ослепительной вспышкой на экране и погас, разметав обломки в холодном безмолвии космоса.
Павел Петрович Дессе тяжело вздохнул, пытаясь подавить подступивший к горлу ком. Столько жизней, столько отважных людей полегло в этом адмиралу, столько его товарищей и подчиненных, которых командующий знал не один десяток лет. А он, их командир, ничем не смог им помочь. Лишь отдал приказ бежать, спасая свою шкуру. Что он скажет их матерям, женам, детям? Как объяснит, почему не уберег, не спас их родных?
Внезапно лейтенант-связист воскликнул:
— Господин адмирал, срочное сообщение от контр-адмирала Василькова с крейсера «Одинокий»!
— О чем в нем говориться? — Дессе с надеждой посмотрел на офицера.
— Только три слова, господин командующий, — пожал плечами офицер связи. — Пришел, увидел, подобрал…
— Так и написано? — Дессе удивленно вскинул брови.
— Так точно, — подтвердил лейтенант.
— Слава Богу, — Павел Петрович устало улыбнулся, загадочно посмотрев на своего непонимающего оператора. — Ах, Сашка, ах чертов Цезарь недобитый, хоть ты меня обрадовал…
— Я ничего не понял, господин командующий, — замотал головой лейтенант. — И я не Сашка, я Алексей, если что…
— Да, причем здесь вы, лейтенант, — отмахнулся Павел Петрович. — Княжна жива, вот что главное…
