Пограничные звёздные системы Российской Империи атакованы ударными флотами Американской Сенатской Республики. Мы начинаем наши «Хроники» с описания одного из самых кровопролитных и беспощадных столкновений начала 23 века. В мировой историографии этот конфликт назван – «Второй Александрийской войной». В наши учебники истории его первый этап вошёл под названием: «Отечественная война 2215 года»…
Она сошла как ангел с небес в прямом смысле слова. Эта мысль пронеслась в моей голове, когда посреди тренировочной арены в облаке пыли приземлились три десантных шаттла, искрящихся на солнце бронированными боками. Из открывшихся люков появилась высокая фигура в сверкающем боевом скафандре, а вслед за ней целая свита офицеров. Это была вице-адмирал Доминика Кантор.
Да, именно после того, что она сделала, я ввел Доминику в сонм святых, настолько я был сейчас рад видеть ее. В моей истерзанной душе вспыхнул слабый огонек надежды. Лучше поздно, чем никогда – с облегчением подумал я, наблюдая, как Доминика в сопровождении своего штаба решительным шагом приближается к нам.
Ее появление произвело настоящий фурор. Штрафники, включая меня, застыли по стойке смирно, сержант Бялко аж покраснел от натуги, гаркая приветствие. Еще бы, не каждый день сюда заглядывают представители высшего командования флота, тем более такие персоны как вице-адмирал. Обычно наш батальон был предоставлен сам себе, и никому не было дела до кучки обреченных смертников.
Когда я только увидел Доминику, то внутренне возликовал – это точно по мою душу. Надо сказать, вид у нее был впечатляющий: стройная фигура, которую не могла скрыть даже броня, горделивая осанка, властный взгляд. Истинная королева космоса, да и только. На ее фоне мы, пропыленные, изможденные и грязные, смотрелись жалко – те еще доходяги, что уныло глотали пыль Никополя-4 под неусыпным взором «добродушного» старшего сержанта Бялко и других инструкторов.
А ведь еще совсем недавно я и сам величественно расхаживал по мостикам кораблей, отдавая команды. Иногда мне казалось, что все это было в какой-то прошлой жизни, настолько нереальным выглядело мое нынешнее жалкое положение. И вот теперь передо мной вновь предстало мое былое величие в лице Доминики Кантор, напомнив, кем я был раньше. Эх, знала бы она, через какие унижения мне пришлось здесь пройти…
Тренировки по слаживанию в нашем штрафном батальоне как раз подходили к концу. Я с содроганием вспоминал эти три нескончаемо долгих недели, когда успел сполна хлебнуть лиха и проклясть всё и вся. Нас муштровали денно и нощно, словно последних собак, не давая ни минуты продыху. Гнали через полосы препятствий под огнем, устраивали марш-броски в полной выкладке по сорокаградусной жаре, отрабатывали штурм укрепрайонов в условиях, максимально приближенных к боевым. И так по кругу, изо дня в день, пока от изнеможения не начинали отказывать ноги.
При этом свалить из этого гадюшника я с помощью Лютого и Птахи пытался всеми возможными способами, однако ничего у меня, к сожалению, не получилось. База, где располагался батальон, охранялась покруче иного режимного объекта – по периметру расставили автоматические турели, все подступы патрулировали боевые дроны, а при малейшей попытке несанкционированного выхода за пределы периметра, бдительная охрана из бойцов дивизии КДВ мгновенно брала нарушителей за белы рученьки и пинками под зад отправляла обратно в казарму. Так что все наши потуги сбежать не увенчались успехом и заканчивались одинаково – ударами под ребра от сержанта Бялко и карцером. К тому же, после каждой такой вылазки инструктора и дроны следили за мной все строже. Ну, хоть не расстреляли как дезертира, и на том спасибо…
Первую время я все еще на что-то надеялся. Спустя несколько дней я отчаялся получить свободу, устав ждать «вольную» со стороны моих друзей. Я сейчас имею в виду, конечно, прежде всего Тасю и Павла Петровича Дессе, на протекцию которых рассчитывал в первую очередь. Неужели они могли вот так бросить меня здесь, на съедение сержанту Бялко и Ко? Великая княжна и командующий Северным космофлотом все-таки имели вес при дворе, так что, пусть не на помилование, но хотя бы на смягчение приговора проклятой Следственной Комиссии я вполне мог рассчитывать.
