Имя адмирала Макарова вошло в историю русского флота. Он первым применил мины против кораблей противника, придумал, как увеличить пробивную силу снарядов, изобрел русскую семафорную азбуку для связи между судами, разработал пластырь от пробоин, стал капитаном первого русского ледокола. Память о великом флотоводце и ученом будет жива, пока в мире есть моряки и корабли.
Весенний вечер баловал тёплым ветерком. Жизнь на севастопольском рейде текла своим чередом: по спокойной воде между кораблями сновали шлюпки и катера, слышался скрип канатов, откуда-то доносились нестройное пение отдыхающих матросов. И только на пароходе «Великий князь Константин» ближе к вечеру становилось всё оживленнее. В открытую яму трюма опускали на канатах мешки с углем, трое матросов тащили на плечах свёрнутую в рулон парусину, офицеры на мостике выверяли навигационные приборы.
Внезапно сверкающие в лучах заходящего солнца горны протрубили большой сбор. По трапам и палубам под свистки боцманских[1] дудок застучали матросские ботинки. Минута — и весь экипаж застыл в строю по команде «смирно». С берега на борт по трапу поднялся, почти вбежал плечистый и кряжистый человек с роскошными длинными усами. Внимательно оглядев строй, он отрывисто произнёс:
— Идём топить турок. Война объявлена. Прошу помнить, что наш «Константин» — лучший миноносец в мире! Одной только миной мы можем отправить на дно броненосец[2] врага. И помните, мы — русские моряки! С нами Бог! И если случится, мы вступим в бой с целой эскадрой[3]!
Экипаж ответил своему командиру раскатистым «ура!».
Командира звали Степан Осипович Макаров, в ту пору он служил лейтенантом российского флота. Всего полгода назад он прибыл в Севастополь и получил под командование быстроходный торговый пароход «Великий князь Константин». Почему торговый пароход, а не военный корабль? И не странно ли офицеру командовать гражданским судном?
Дело в том, что Россия проиграла в первой Крымской войне 1853–1856 годов[4]. По условиям мирного договора наша страна лишилась права иметь свой военный флот на Чёрном море. И только спустя пятнадцать лет Россия приступила к строительству и перевооружению флота.
В 1877 году Россия снова объявила войну Турции и начала боевые действия, придя на помощь народам Болгарии, Сербии и Черногории. Но если русская армия была хорошо подготовлена к войне, то с флотом дело обстояло гораздо хуже: не успели достроить новые корабли, не успели перевезти береговую артиллерию, которая должна была защищать порты и города от нападения кораблей противника со стороны моря. А Турция в те годы имела на Чёрном море мощные военные корабли-броненосцы. Казалось бы, без военного флота поражение России на море неминуемо…
Именно тогда молодой лейтенант Макаров написал морскому министру письмо, в котором предложил вести с турками минную войну. План Макарова был прост в исполнении и гениален по замыслу: на быстроходный торговый пароход устанавливалось несколько катеров, вооружённых минами. Пароход в ночное время подходил как можно ближе к противнику и спускал на воду катера — длинные быстроходные лодки с небольшими паровыми двигателями. Впереди, на носу катера крепился восьмиметровый шест, на конце которого устанавливался мощный заряд взрывчатки. Под покровом ночи катер тихо подходил к вражескому кораблю, а двое матросов направляли шест таким образом, чтобы мина ударила ниже броневого пояса, то есть в подводную часть корпуса корабля. И как только раздавался взрыв, катер резко давал задний ход, уходя от пуль и снарядов разбуженного неприятеля. А корабль противника шёл ко дну.
Макаров смог убедить руководство морского ведомства в том, что при отсутствии у России крупных боевых кораблей минные катера на Чёрном море могут стать реальной силой. Именно быстроходное пассажирское судно, способное доставлять катера к местам дислокации вражеского флота, являлось основой проекта Макарова. Так он стал основателем нового класса кораблей — минных транспортов. Степана Осиповича перевели служить в Севастополь и дали под командование самый быстроходный пароход с очень мощной по тем временам паровой машиной и четыре небольших паровых катера.
Пароход тщательно готовили к боевым действиям. Макаров старался успеть везде: то он на шлюпочной палубе — следит, как устанавливают катера, то в штурманской рубке — уточняет прокладку курса на карте, то уже в арсенале[5] — проверяет винтовки.
Непросто было молодому лейтенанту завоевать уважение экипажа. На флоте не терпят ни лжи, ни зазнайства. Долго присматривались моряки к новому командиру. Подмечали, как он себя ведёт, как разговаривает, умеет ли ладить с подчинёнными. Но командир вёл себя со всеми ровно, и никак не удавалось матросам выяснить, чего же стоит Макаров как моряк и как человек.
И тогда боцман Корней Дорофеевич решил проверить молодого командира. На всём Чёрном море Дорофеич считался непревзойдённым знатоком морской практики, и никто лучше него не умел вязать самые замысловатые морские узлы.
И вот однажды он прохаживался на корме парохода между свёрнутыми в бухты канатами и, покряхтывая, что-то бурчал вполголоса. На корме появился Макаров, как обычно спешащий.
— Ваше благородие, Степан Осипович, дозвольте поинтересоваться… — начал Дорофеич.