Новый исторический роман современного писателя Ивана Фирсова посвящен адмиралу Д. Н. Сенявину (1763–1831), выдающемуся русскому флотоводцу, участнику почти всех войн Александровского времени.
Сенявин развил тактику сил флота, выработанную Ф. Ф. Ушаковым, применив маневр и сосредоточение сил для удара по флагманским кораблям противника, а также согласованные действия тактических групп кораблей на главном и вспомогательном направлениях. Сенявин проявлял большую заботу о нуждах личного состава, гуманно относился к матросам и пользовался среди них большой популярностью. Проявил незаурядные дипломатические способности, особенно во время англо-русской войны 1807–1812 гг., когда русская эскадра попала в тяжелое положение в Лиссабоне. Однако Александр I остался недоволен самостоятельными действиями Сенявина в Средиземном море и его переговорами с англичанами, после которых русская эскадра была интернирована. По возвращении в Петербург был назначен на второстепенную должность командира Ревельского порта (1811), а в 1813 г. уволен в отставку. Демократические взгляды Сенявина привлекли внимание декабристов, которые намечали его в состав Временного правительства. В 1825 г. в связи с обострением русско-турецких отношений Сенявин был возвращен на службу и назначен командующим Балтийским флотом. Именем Сенявина названы группа островов в архипелаге Каролинских островов, мысы в заливе Бристоль Берингова моря и на юго-востоке острова Сахалин, а также ряд боевых кораблей русского и советского флота.
Соч.: Записки адмирала Д. Н. Сенявина, в кн.:
Лит.:
Истинная слава не может быть отыскана; она проистекает из самопожертвования на пользу блага общего.
На Покров день[1] 1769 года в уездном городке Боровске Калужской губернии и его окрестностях подмороженную землю слегка припушило первым снежком. В тот день обедня в церкви села Комлева, соседнего с Боровском, несколько затянулась. Когда закончилась, выглянувшее солнце уже успело нагреть паперть и на ступеньках ее блестели зябкие лужицы. Первыми в распахнувшиеся створки дверей на паперть выбежали два мальчугана. Следом за ними степенно вышли с женами местные помещики Зенбулатовы и Сенявины. Раскланявшись, пары направились в разные стороны. Носившиеся по лужам мальчики — сыновья Сенявиных — чинно подошли к родителям. Старший, Сергей, взял за руку отца, а младший, Дмитрий, виновато спрятался за широкие юбки матери.
— И когда ты, Митя, успел сапоги в глине вымазать? — досадливо пробурчал отец. Вчерашняя неудача на полеванье[2] с борзыми еще неприятно томила сердце отставного подпоручика Николая Федоровича Сенявина. Охота была единственной его утехой в этой глухомани. В свое время он тяготился службой в гвардейском Измайловском полку. Едва вышел Манифест о вольности дворян[3], подал в отставку и зажил в своем небогатом имении, где вскоре родились сыновья. Тихая семейная жизнь, однако, его тоже мало привлекала, и он нет-нет да и подумывал — не возвратиться ли ему обратно на службу.
Минувшей зимой в Комлево заезжал его двоюродный брат — бывалый моряк, контр-адмирал Алексей Наумович Сенявин. По повелению императрицы он спешил на Дон, в Тавров и дальше в Таганрог.
