В конце сентября я побывал в Бердянске, куда С.Г. Горшков перенес свой походный штаб. Флотилия готовила десант в Геническ. Находившийся на южном фронте представитель Ставки маршал А.М. Василевский дал морякам такую задачу из расчета, что наши войска в ближайшее время начнут наступление на Перекоп. Но вскоре этот план был изменен. Наступление откладывалось с тем, чтобы подготовить одновременный удар на Крым с Перекопа и Керченского полуострова.
После освобождения Новороссийска на повестку дня встал вопрос об очищении от противника всего Таманского полуострова. Это создало бы благоприятные условия для форсирования Керченского пролива. Фашистское командование всеми силами стремилось удержать плацдарм на Таманском полуострове, чтобы обезопасить свои войска в Крыму.
Для обороны Керченского пролива и своих водных коммуникаций противник сосредоточил значительные военно-морские силы, подчиненные вице-адмиралу Кизерицки – адмиралу Черного моря: флотилию торпедных катеров (14 единиц), флотилию артиллерийских плавучих батарей, флотилию катерных тральщиков, 2–3 подводные лодки, десантные баржи, сторожевые катера. южный вход в Керченский пролив был защищен пятью минными заграждениями, а на севере, со стороны Азовского моря, фашисты установили дозор из десантных судов и самоходных барж. Кроме того, вход в пролив со стороны Черного моря защищался береговой артиллерией.
И все же наши моряки успешно содействовали продвижению сухопутных войск. 20 сентября с помощью морского десанта была освобождена Анапа. Вслед за тем перед Черноморским флотом встала задача высадить десант в станице Благовещенской, чтобы помочь 18-й армии занять этот район и перекрыть пути отхода войскам противника. Азовская военная флотилия должна была высадить десант в районе Чайкино – Пересыпь и вместе с частями 9-й армии отрезать противнику путь в направлении Кучугура.
Задачи эти были выполнены. В ночь на 25 сентября азовцы, высадившись с моря, прорвали вражескую оборону, захватили северо-восточную часть станицы Голубицкой, перерезали дорогу Темрюк – Пересыпь и овладели северо-западной частью Чайкино. Погода помешала высадке второго эшелона. Однако десант, поддержанный авиацией 4-й воздушной армии Северо-Кавказского фронта, способствовал наступлению сухопутных войск и 27 сентября соединился с ними.
Черноморский флот в это же время высадил десант на правом фланге вражеской обороны – в районе Благовещенская – озеро Соленое. Высаживаться морякам было трудно. Мешала погода. Противник сопротивлялся яростно. Он бросил против десанта торпедные катера, артиллерию, почти целую дивизию пехоты. Побережье в местах высадки было сильно минировано.
Но, несмотря на все трудности, десант захватил плацдарм, с которого развернулось дальнейшее наступление. 3 октября войска 18-й армии во взаимодействии с морским десантом освободили город Тамань.
Двое суток спустя на косу Тузла, в центральной части Керченского пролива, был высажен еще один десант. В результате трехдневных боев коса была очищена от гитлеровцев. Весь Таманский полуостров был теперь в наших руках. Это означало завершение Новороссийско-Таманской операции.
В декабре 1943 года потребовалось разобраться с некоторыми вопросами на Северном театре, и особенно с обеспечением наших внешних и внутренних коммуникаций. По указанию Ставки я вылетел в Полярный. Немцы уже стали редко появляться над главной базой флота. Но как-то в течение дня несколько раз раздавался сигнал воздушной тревоги, и нам пришлось работать в подземном КП, удивительно точно названном «Скала». Над нами возвышались своды гранита метров 20 толщиной, а сквозь стальные двери не проникал даже грохот сравнительно близких разрывов бомб. Операторы по телефону принимали донесения о том, что происходило в воздухе и на воде, и наносили данные на карту. Работники штаба трудились спокойно и сосредоточенно. Только адмирал А.Г. Головко, человек по натуре беспокойный, энергичный, не мог усидеть и несколько раз поднимался в свой наземный кабинет. Наконец налет кончился. Все покинули убежище и поднялись в помещение штаба. День выдался ясный, что не так уж часто бывает в этих местах. Нам подали чай, и разговор зашел о последних событиях.
Больше всего нас беспокоил немецкий линкор «Шарнхорст». Комфлота то и дело спрашивал разведчиков и операторов, где сейчас находится фашистский линкор. Все мы в те минуты думали об охране конвоев, шедших из Исландии в Мурманск и Архангельск. Мы уже встретили очередной конвой, а другой проводили на запад. Несколько английских эсминцев стояло в Полярном, а корабли и авиация Северного флота готовились вместе с англичанами прикрывать транспорты в наиболее опасных районах.
