фон Икскуль, впадшие по молодости своей в погрешность и
осужденные тогда по делу артиллерии лейтенанта Кондратьева
в похищении им некоторого количества пороху, а они оказались
участвующими при провозе на гребном судне того пороху, ныне
находятся они в эскадре, мне вверенной, определенными с
лейтенантом Метаксою на корабле командующего турецкой эскадры
Кадыр-бея; и как они прежде были всегда из лучших и
исправных офицеров, потому в рассуждении их знания и искусства от
Кадыр-бея всегда употреблены бывают во всяких исполнениях
по кораблю, а особо при флагманской и сигнальной должности.
Кадыр-бей прислал ко мне письменную особую об них
рекомендацию, объясняя, что сверх выше означенных исполнениев
Олешев и Икскуль в десант ко отражению неприятеля на вылазках
и на штурм Сальвадора, где примером своим оказали они
отличную храбрость и мужество; он приписывает им великую похвалу
и просит представить их к награждению монаршего
благоволения достойными. Я отношусь об оном к вашему
высокопревосходительству, окажите вашу милость, исходатайствуйте высоко-
монаршую милость и прощение сим двум несчастным, прежде
бывшим мичманами, возвращением и пожалованием их в
прежние чины. Я уверительно объясняюсь вашему
высокопревосходительству, молодость толь ввергла их в погрешность, в прочем
они весьма благородного состояния и в искусстве офицеры могут
б^ыть пресО'Вершенные. Отец наш небесный прощает кающихся,
я надеюсь на всещедрую милость и благоволение монаршее
и прошу вас, милостивый государь, о предстательстве. Сие
снисхождение почту я собственно мне оказанным в такоеой надежде.
Милостивый государь!
Во все время атаки и взятия крепостей Корфу эскадра, мне
вверенная, без изъятия все корабли, фрегаты и мелкие суда
находились в разных движениях в крейсерстве во всех
предосторожностях, не допускали в крепости никаких судов и съестных
припасов, сохраняли, чтобы корабли и прочие суда от крепостей
не ушли, неоднократно дрались с кораблем неприятельским, при
атаке острова Видо были на картечном выстреле против
батарей, а некоторые и против самых крепостей против корабля
«Леандр» и Фрегата «Бруньи» находились в жестоком огне; все
кораблями, фрегатами и прочими судами моими сделано и
крепости взяты, но все это время никогда не имели времени
исправляться, ибо всегда были в деле беспрерывно. На кораблях
и фрегатах вверенной мне эскадры на многих разбиты ядрами
мачты, стеньги, реи и сделались многие повреждения, а также
и от беспрерывного- крейеирования и бытности их всегда под
парусами в крепкие и худые погоды на многих сделалась
большая течь, так что без большого исправления и без килевания
иттить никуда не могут; вашей же эскадре хотя при атаке
острова некоторые и посыланы были в северную и южную часть
пролива с нашими, но они всегда были в стоянке на якорях, в бой
против неприятельских кораблей никогда не входили, да и при
штурме острова Видо были в отдаленности от оного, кроме
одного фрегата Херим-капитана; следовательно, все они себя
сберегли в целости, разве только которые без расчета и без
надобности иногда проходили близко мимо острова Видо и через
то понапрасну допустили себя стрелять, таковые только
повреждения имеют, да два фрегата потерпели от погоды, а прочие
все исправны.
Ваше превосходительство, вам известно [и] из сего также
усмотреть извольте, сколь мала помощь от вашей эскадры была
мне делана, так что я никогда не мог своих судов отделить для
исправления и они все теперь находятся в расстройке. По взятии
крепостей некоторые суда, а особо малые, по совершенной уже
худости послал я в Гуви и велел исправлять их работами; после
оных не осталось у меня никаких судов, способных и исправных
в предосторожность в проливе крейсировать надобным. Я
многократно посылал к вашему превосходительству, требовал, чтобы
вы некоторые фрегаты и корветы ваши хотя на сие время
послали бы к северной и к южной сторонам пролива, чтобы они
крейсировали, не пропускали бы никаких судов, проходящих
через пролив без осмотру, дабы с прочими неприятельские суда
не могли тут пройтить. По многим требованиям моим все вы
судов ваших для крейсерства не послали, я двоекратно
объяснялся с вами словесно и требовал, чтобы непременно вы
послали ваши суда и помогали бы мне в осторожнюетях; более трех
недель теперь уже прошло после взятия крепостей, но во все
время вы судов ваших в крейсерство не посылаете, а у меня
в эскадре исправных к тому и готовых нет, через то многие
разные суда через пролив проходят без осмотру, а паче в ночное
время, что и теперь заметно прошло в северный пролив немалое
судно и какое оно, неизвестно, а весьма подозрительно, ужели оно
не французское. Вы, милостивый государь, ежели позволите мне
правду сказать, таковыми деятельностями очень мало мне
помогаете, а напротив того, что действительно сказать можно, взято
мною и моею эскадрою, и когда из оных взятых мною какие
незначущие ничего вещи берут на *мою эскадру необходимо для
исправления кораблей и фрегатов надобные на починку или на
перемену разбитых неприятельскими ядрами, и об них чего бы
никак ни надлежало, претендуете для чего мы берем без разделу
