Уиллис вернулась, когда Фрибер поднимал нас с Сеем с сидений. И хотя я не был уверен, как долго пробыл без сознания, я знал, что скоро мне нужно сделать новую инъекцию. Мне были нужны регулярные дозы антидота от яда, которым меня отравила эвагардская разведывательная служба, пока я не найду время на полноценный диализ. Но даже если я освобожусь и снова смогу разговаривать, мои вещи наверняка забрали и оставили в квартире Идриса. У меня не было антидота.
И это было проблемой. У меня уже болела голова.
– Сразу их поведем? – спросил Фрибер.
Уиллис пожала плечами.
– Ему это не понравится.
Уиллис было плевать. Она зевнула, затем потянулась.
Фрибер заткнул пистолет сзади за пояс и накинул пиджак.
Мы покинули судно и остались ждать, пока Уиллис, ворча, платила за платформу, которая должна была поднять нас наверх. Бело-зеленые плитки поднялись из астероида, и в переработанном воздухе запахло горечью. Так пахла каменная порода. На коже я почувствовал обрабатывающий спрей, а из-за мерцающей рекламы голова разболелась еще сильнее.
Со временем, когда яд восстановится в моей крови и продолжит заражение, мои сосуды сократятся, замедляя кровоток. Я ослабну, потеряю чувствительность и моторные навыки. В конце концов все станет настолько плохо, что в мозг перестанет поступать кислород. Я не знал, сколько именно понадобится времени, чтобы убить меня. При полной силе – несколько минут.
Антидот сдерживал его, но яд был разработан так, что он восстанавливался, пока не доведет дело до конца, так что он не прекратит попытки.
Одни выходили из игорного дома, другие проталкивались мимо нас, чтобы попасть внутрь. Мы привлекли к себе несколько взглядов, но парой молодых людей в наручниках здесь определенно никого не удивишь. Публика была разношерстной: мужчины и женщины разных возрастов. Мы видели несколько пилотов, но также были люди, выглядевшие местными. Базар был окружен более мелкими, обособленными станциями. Внутри Базара ты мог провести несколько лет, чтобы перепробовать все предложения, но за его пределами выбор был намного более ограничен. Места, подобные этому, не зря пользовались популярностью.
Сея чуть не сшибла девочка-подросток в марсианской майке; за ней гнался парнишка в костюме, который должен был выглядеть как форма эвагардского патрульного. За дверями были пара тележек с едой, несколько столиков и множество людей, которые сидели и ели. Группа из трех музыкантов с триганскими синтезаторами играла композицию, вызывающую бурную реакцию зрителей.
Музыка была хороша, но Фрибер и Уиллис нисколько не заинтересовались.
Двери дома открылись, и нас накрыла волна громкой музыки и голосов вместе с гостеприимным теплым воздухом.
Внутри было примерно так, как я и ожидал. Много народу. Яркие украшения. Кругом много фальшивой позолоты; преобладали сиреневый, зеленый и золотой цвета.
Воздух наполняли звон и электронные звуки. Пахло горелым, химическим веществом, этанолом. И по́том.
Официанты и официантки в форме, которая была в равной степени минималистической и напыщенной, танцующей походкой ходили по голографическому полу, который создавал иллюзию того, что все присутствующие находились под водой. Вокруг нас плавали русалки и экзотические рыбы. Принцу Далтону такое место пришлось бы по вкусу.
Мужчина в стильном пуленепробиваемом жилете остановил Уиллис.
– Стойте, не уходите, – усталым голосом сказал он.
– Я? – Уиллис положила руку на сердце, приняв оскорбленный вид.
– Вам сюда нельзя, – сказал мужчина, посмотрев на Фрибера.
– Эй. – Уиллис щелкнула пальцами перед его носом. – Я здесь. Ты со мной разговариваешь. Не указывай, куда ему можно, а куда нельзя. Он со мной.
Мужчина в пуленепробиваемом жилете сердито посмотрел на нее, затем перевел взгляд на нас с Сеем. Казалось, он взвешивал все за и против. Он хотел отстоять свою позицию, но не хотел устраивать сцен прямо посреди игорного дома.
– Кто это?
– Не твое дело, – бросила Уиллис.
Мужчина поднес голограмму ко рту и что-то сказал, затем развернулся и пошел прочь.
Уиллис без колебаний последовала за ним. Фрибер толкал нас следом.
Сей огляделся, словно надеясь встретиться с кем-нибудь взглядом, но я знал, что нам здесь не помогут. В идеале Уиллис и Фрибер продадут нас. Тогда нам освободят руки или хотя бы вернут возможность говорить. Может, в таком случае мы сможем что-то сделать.
Учитывая мое состояние здоровья, я надеялся, что мы перейдем к этой части как можно скорее.
Мы резко свернули и вышли из главного зала. В конце узкого коридора был кабинет. Он был довольно просторным, но из-за темных тонов казался меньше, чем был на самом деле. В углу горела подвижная лампа, купая его в мягком свете.
