– Система, к которой у нас нет доступа, – напомнила ей Дайана. – Так что вряд ли у нас получится. Может, есть что-то еще? Трамвай?
– Не вижу ничего такого. Возможно, придется идти пешком.
– Далеко?
– По прямой отсюда досюда два километра. По факту же нам придется пройти, – Салмагард закусила губу, – около пяти.
Дайана вздохнула, отодвинула пакет с пирожными и встала.
– Нравится же тебе бегать в этом платье, – сказала она.
Фрибер вытащил нас из грузового отсека, на сей раз более грубо. Он был терпеливее, чем Уиллис, но в какой-то момент ему тоже должно было надоесть таскать нас туда-сюда. Я его понимал, мне тоже не терпелось поскорее с ними расстаться.
Я приготовился к яркому, ослепляющему свету, но это было необязательно. Мы не вернулись в центральную часть Базара. Мои глаза привыкли к освещению, и я понял, что мы оказались в жилом дистрикте, закрытом коридоре, где для транспорта едва хватало места. Я слышал отдаленный шум из деловой части станции, эхом отражавшийся от стен громадной конструкции.
Даже по меркам Пространства свободной торговли это были трущобы. Небольшие узкие дома, выстроившиеся в длинные, высокие, непримечательные блоки, расположившиеся по краю дороги. Потолок даже не был отделан карбоном, кто-то просто покрасил его в синий цвет. Однако на небо даже близко похоже не было. К тому же краску нанесли давно, и теперь она вся была покрыта грязью и копотью. Стены были яркого цвета и украшены любительскими рисунками. Из какой-то квартиры доносилась громкая тяжелая музыка, и я почувствовал запах запрещенных химических препаратов.
Рециркуляторы воздуха тарахтели и кашляли, а половина фонарей умерла, из-за чего в коридоре было мрачновато.
Сей огляделся с явным отвращением. Мне уже приходилось бывать в подобных местах, хоть и весьма давно. И все-таки коридор был довольно просторным, дома не были разрушенными, так что неважно, насколько ветхим выглядело это место, вероятно, по меркам Базара, жить здесь было не так уж плохо. А по сравнению с центральной частью Базара здесь было удивительно тихо. Хотя бы этого было достаточно, чтобы заставить меня забыть о том, что наручники теперь весили в два раза больше, чем полчаса назад. Так же как и ботинки.
Фрибер повел нас к лестнице. Рядом были лифты, но ни один из них не работал. По карбоновому щиту над аварийными рычагами и сенсорам, фиксирующим биологическую опасность, было видно, что сломаны они были давно. Повсюду были нарушения безопасности.
Хотя бы этим двоим не нужно было беспокоиться, что здесь их может поймать полиция Базара. Если тут даже за освещением никто не следил, то за камерами наблюдения уж тем более.
Аренда квартиры здесь, должно быть, стоила около тысячи в валюте Пространства свободной торговли. А может, и больше, учитывая, что на Базаре было мало недвижимости.
В Империи можно жить в намного лучшей – может, немного меньшей по размеру – казенной квартире и не платить за нее ничего. У тебя будет свой комбайн и небольшая дотация – знаки внимания Императрицы. И ты получаешь это просто так. За то, что ты эвагардец. Что насчет здравоохранения? Образования? Этим людям приходилось бороться за все то, что самый бедный эвагардец воспринимал как должное.
Им приходилось много работать, чтобы выжить здесь. Даже Коенгард, самый обделенный вниманием Императрицы город, был волшебной сказкой по сравнению с этим районом.
По правде говоря, жить на дотации и зависеть от Императрицы унизительно, но хуже ли это, чем жить здесь? В Империи это был главный вопрос.
Мы поднялись на два пролета и пошли дальше. Внизу несколько детей играли в игру с липкими ботинками и голографическим мячом, бросая его туда-сюда по коридору и бегая по стенам, чтобы поймать его, когда он отскочит. Ни на ком из них не было защитной экипировки – мне это немного напомнило Коенгард.
Игра казалась веселой. Жаль, у меня не было столько энергии.
Уиллис ударила по дверному звонку. Ничего не произошло. Ни светового, ни звукового сигнала. Она снова хлопнула по нему. Затем еще раз.
Она возвела глаза к потолку и принялась стучать в металлическую дверь.
Прошло несколько минут. Она посмотрела на голограмму.
– Попробуй ты, – сказала она Фриберу, и тот начал колотить в дверь. У него получалось намного громче, от его ударов дверь дрожала вместе с дверной коробкой.
Прошло еще несколько минут. Наконец, дверь открылась.
Сонная женщина была немного старше меня. Она была стройной и полностью лысой. На ней было только серое нижнее белье и майка с изображением птицы. На плечах у нее были большие угловатые татуировки, а на левом бедре – огромный шрам.
Она терла глаза и зевала. Ее взгляд остановился на Уиллис, и она тут же попыталась захлопнуть дверь. Однако Фрибер распахнул ее и вошел внутрь. Уиллис толкнула нас с Сеем следом за ним.
Квартира была скромной и безупречно чистой. Вещей было немного, но все они были на своем месте. Терморегулятор не работал, поэтому в помещении было слишком жарко.
С секунду она смотрела на Уиллис и Фрибера, затем устало почесала живот и без слов пошла на кухню.
Мы все пошли за ней.
