«С безграничной любовью читаю я, как христианин и как человек, те места, где рассказывается, как Господь наконец собрался с силами, взял бич и изгнал ростовщиков, эти порождения ехидны, из храма! Его неслыханную борьбу за этот мир, против еврейского яда, осознаю я сегодня, 2000 лет спустя, с глубочайшим волнением и сильнее всего в том факте, что Ему пришлось за это истечь кровью на кресте».
Движение осваивало Юг, но все еще было слабым на Севере. И тут на помощь Гитлеру пришел человек, о котором подробнее будет рассказано в следующей главе. В октябре 1922 г. Юлиус Штрейхер привел к нему нюрнбергскую группу Немецкой социалистической партии, а за ней последовала и остальная партия. На конференции в Зальцбурге (Австрия) эта северогерманская партия распустилась, и зимой 1922-23 гг. большинство ее членов примкнуло к НСДАП. В Северную Германию поехал аптекарь из Ландсхута и руководитель СА Грегор Штрассер и взял с собой своего брата Отто. Такое усиление естественно наталкивало на мысль устроить путч против Берлина и захватить власть в стране. После кровавого подавления Баварской Советской республики в Баварии правила Баварская народная партия. Эти консерваторы были немного монархистами, прислушивались к мнению Рима и враждебно относились к коммунистам и евреям. Им противостояли те, кто выступал за единство империи: с одной стороны, коммунисты, с другой – национал-социалисты. Когда социалистическое правительство в Берлине потребовало разоружить баварские отряды самообороны, Мюнхен ответил:
«Тем, кто хочет иметь оружие, надо его оставить».
Государственный советник Мейер сказал:
«Имперское правительство – это замаскированное советское правительство».
Евреям эти господа советовали:
«Это значительно облегчило бы дело, если бы определенные круги этой религиозной общины вели себя несколько сдержанней, особенно при публичной демонстрации того, что они могут позволить себе любые наслаждения, в то время как другие прозябают в нужде».
Эта консервативная партия требовала «положить конец подстрекательству широких кругов иностранными политизированными евреями, на деятельность которых даже их приличные баварские братья по вере смотрят с отвращением». С другой стороны, власти Баварии периодически сажали в тюрьму и Гитлера, чтобы на следующее утро выпустить его «за недостатком улик». Самой сильной личностью в правительстве Баварии был начальник мюнхенской полиции Пенер, который лучше всех различал пришлых восточных евреев и местных западных евреев. Его любили или боялись, в зависимости от точки зрения, далеко за пределами Баварии благодаря его крутым мерам против восточных евреев.
После своего прихода к власти Гитлер однажды приехал в Мюнхен. Вместе с гауляйтером Вагнером они проезжали мимо дворца принца Карла, который в народе все еще называли «дворцом Хельда», имея в виду бывшего председателя Совета министров и главу Баварской народной партии, и Гитлер спросил своего гауляйтера, какую пенсию получает Хельд. Услышав ответ, он вспылил:
«Бывший председатель Совета министров Баварии не может жить на 600 марок (это равнялось зарплате работающего директора школы). Позаботьтесь, Вагнер, чтобы ему удвоили пенсию».[29]
А в ноябре 1923 года дела обстояли так: был заключен пакт, баварское правительство и национал-социалисты Гитлера договорились устроить вместе поход на Берлин по примеру похода на Рим Муссолини и «выкинуть из кресел ноябрьских предателей, которые в ноябре 1918 года всадили нож в спину немецкой армии».
Однако вскоре Гитлер узнал, что его союзники в баварском правительстве во главе с Каром думали в действительности только об отделении Баварии, а не о походе на Берлин. До него дошли такие разговоры:
