Адольф Гитлер. Том 3 полностью

Это на удивление сомнамбулическое и кажущееся совсем чуждым реальности спокойствие первого дня сохранилось у Гитлера почти на всём протяжении начального этапа вторжения. А ведь он постоянно повторял в минувшие месяцы, что наступление на Западе решает вопрос о победе или поражении: «Если вторжение не будет отбито, то война для нас проиграна». Теперь же, свято веря в собственную непогрешимость, он не хочет видеть того, что вторжение действительно и есть вторжение, и держит между Сеной и Шельдой значительные силы, напрасно ожидающие высадки тех призрачных дивизий, которые должны появиться в результате военной хитрости противника, инсценировавшего этот манёвр (операция «Фортитьюд»). Одновременно он, как это бывало всегда, вмешивается в ход боевых действий, отдавая приказы даже на уровне подразделений, и принимает решения, не учитывающие истинного положение на фронте. 17 июня, уступив настояниям фон Рундштедта и Роммеля, он приезжает на совещание в тыловой район фронта вторжения.

Это совещание состоялось в ставке фюрера «Волчье логово II» в Марживале севернее Суасона, построенной в 1940 году, когда планировалось вторжение в Англию. Гитлер выглядел «бледным и усталым от бессонницы, — писал потом начальник штаба Роммеля генерал Шпейдель, — он нервно перебирал свои очки и карандаши всех цветов, которые держал между пальцами. Только он один сидел, сгорбившись, на табурете, тогда как фельдмаршалы стояли. Казалось, что вся его прежняя гипнотическая сила улетучилась. После короткого, ледяного приветствия он выразил, громко и желчно, своё недовольство тем, что высадка союзников удалась, и стал говорить об ошибках здешнего командования». Ссылка Роммеля на огромное превосходство противника была им отвергнута точно так же, как просьба дать разрешение на вывод немецких войск с полуострова Котантен, где им грозила опасность быть уничтоженными, и на переброску, наконец, резервов из Па-де-Кале. Вместо этого он со все возрастающим нажимом заговорил о «решающих для исхода войны» ракетах «Фау», пообещал «массы реактивных истребителей», которые очистят небо от вражеской авиации и поставят, наконец, Англию на колени. Когда же Роммель попытался перейти к политическим вопросам и, указав на серьёзность положения, высказал настоятельное требование об окончании войны, Гитлер резко оборвал его и сказал: «Вы должны беспокоиться не о дальнейшем ходе войны, а о своём фронте, на котором произошло вторжение»[619].

Выявившаяся в ходе этой встречи противоположность во взглядах ещё более усугубила и без того сильное недоверие Гитлера к офицерскому корпусу. Весьма показательно, что незадолго до своего прибытия он приказал окружить местность подразделениями СС и стал есть из одного котла со своими фельдмаршалами фон Рундштедтом и Роммелем только после того, как те уже попробовали пищу. На всём протяжении обеда за его стулом стояли два эсэсовца. Когда стали прощаться, генералы попытались уговорить Гитлера послушать в штабе Роммеля доклад нескольких командиров с фронта. Гитлер с трудом согласился посетить штаб 19 июня. Однако сразу же после отъезда Рундштедта и Роммеля из Марживаля он тоже собрался и возвратился в Берхтесгаден[620].