— Но золото — это большая тяжесть, — заметила девушка, прикрывая зевок ладонью. — Представь, что тебе нужно перевезти в Европу значительный капитал. Есть ли разница — везти с собой два тяжеленных сундука — или шкатулочку с чёрным жемчугом? Так-то. Добыть бы только у этого Томаса карту, где находится жемчужный остров.
— Или заставить начертить, — вполголоса добавил Филипп.
— Так давайте затащим его в подвал и заставим! — недовольно проговорил Фердинанд. — Калёное железо любого делает послушным! Ведь так?
— О, Фердинанд, какой ты у нас умный! — насмешливо протянула Адония. — А если Том Локк не имеет карты и вообще не знает, где находится остров? Если он, предположим, лишь компаньон, получивший горсть жемчуга в виде доли? Взяв компаньона, мы спугнём настоящего владельца. Что тогда посоветуешь делать? Отвечай, умник.
— Ну… Ну… Надо узнать точно, — компаньон он или владелец!
— Именно этим мы и заняты. Так что выброси своё недовольство в мусорный ящик, сиди и работай.
— Да разве я против… Устал только немного. Долго нам ещё здесь сидеть, не известно?
— Чтобы всё точно узнать? — задумчиво подняла глаза к потолку Адония. — Наверное, недели две или три.
— Две или три!! — оторопело пробормотал Фердинанд. — А раньше — никак?
— Поднимись в верхнюю комнату и спроси у патера.
— Да что ты, что ты! И в мыслях не было патера беспокоить. Надо — так надо. Высижу и три недели…
Но укрываться в своём тайном убежище им довелось ещё один только день.
Рано утром в коридоре послышались быстрые лёгкие шаги. Филипп поднял голову от подушки, вслушался, затем пружинисто вскочил с кровати. Но шаги проследовали дальше — наверх, к комнатам патера и Адонии. Через минуту все спустились к Филиппу и Фердинанду — и Адония, и патер, и принёсший тревожную новость заменяющий Вьюна кнехт.
— Повтори, Кантор, — приказал патер.
Кнехт, кивнув, торопливо заговорил:
— Известия верные. Ночью в порту вырезали целую шайку крепких ребят. Тринадцать человек, главари — местные атаманы, клички Дак и Плешивый. Убиты вместе со всеми, в тупике между доками. Обстоятельства именно те, на которые вы, патер, требовали обращать внимание. Это была не стычка с конкурентами и не ограбление: всё вокруг трупов засыпано золотыми монетами, полицейские весь мусор дважды перевернули. Тот, кто напал, золота не тронул. Так что — вывод: убийство ради убийства. Месть или…
— Или всё-таки «дон Кихот», — прошептал непослушными губами Люпус.
Он прокрался к окну, выглянул в щель между занавесками. Повернулся к молча смотрящей на него свите.
— Итак, дети мои. Тот, кто уничтожил весной два наших отряда, добрался, похоже, и до Бристоля. В эту секунду мы бросаем все наши дела здесь и бежим.
— В «Девять звёзд»? — негромко спросила Адония.
— Нет, миссис Брассет. Напрасно ли ты учила испанский? Едем в Испанию. Известен мне один гранд в Мадриде. Пожилой, одинокий и весьма состоятельный. Ты ведь сумеешь стать на время очаровательной иностранкой? Приберём к рукам его имение и капитал и заодно переждём опасные времена. А здесь оставим нескольких верных бойцов — пусть высматривают того, кто поработал этой ночью в тупике между доками.
— Но мы вернёмся? — спросил, снимая с подставок трубу и пюпитру, Филипп.
— Непременно, — ответил монах. — Как только выясним, кто вокруг нашей компании кружит. Думаю, не ранее чем через год.
Год прошёл. Так совпало, что письмо Томаса Локка из плена Хумима-паши в Бристоль пришло тогда же, когда вернулись в свой наблюдательный пункт люгрские оборотни. В арендованной, год назад обжитой ими квартирке в этот раз их было пятеро: Люпус, Филипп, Фердинанд, Адония и сын трактирщика Симеон. На том, чтобы мальчик присутствовал в их отряде, настояла Адония. С одной стороны, ей было занятно возиться с маленькой живой куклой, а с другой — кто, глядя на их компанию, мог бы подумать о крови и смерти? Нет, там, где есть старик и ребёнок — там понятные всем тихие семейные хлопоты. Одно из правил невидимого тёмного мира: желаешь делать большие дела — до поры будь незаметным и скромным.
Имелись ещё трое или четверо кнехтов, пристроенных в самых оживлённых местах города с общей, понятной всем целью: смотреть и запоминать.
Молодая вдова испанского гранда, в синем платье и скромном тёмном чепце, ведущая за руку маленького сына, в сопровождении старого, в неброских одеждах купца, неторопливо шла по главному рынку Бристоля. На её свободной руке, согнутой в локте, покачивалась небольшая корзинка, в которую она складывала покупаемое для обеда съестное. Подойдя к высокому, в рост человека, деревянному ящику, внутри которого, за узким прилавком, сидел страдающий от жары продавец зелени, Адония негромко спросила:
— Что, Кантор, жарко?
— Терпимо, — вытирая пот, ответил зеленщик, и тихо добавил: — Всё то же. Новостей нет.
— Возьми воды, окропи травку! Петрушка-то вовсе завяла. Ты всё-таки должен беспокоиться за товар, он деньги приносит. Или ты не очень-то продавец?
— Так, так дочь моя! — шёпотом проговорил появившийся у ящика патер. — В серьёзном деле мелочей быть не должно!
