— Я тоже хочу туристом по миру покататься, — заметил левый. — Чего мы у этой Карловны застряли? Мира не видим!
— Мы и раньше на мир через решётку смотрели! — напомнил Правый. — Говорил тебе, не стоило тот «лайк» ставить.
Приглядевшись к служебной машине, они обнаружили, что это вовсе не случайные царапины. Весь автомобиль был исписан лозунгами. Только почерк был мелким. Маленькие ручки трудились.
– «Свободу от коробок», — прочитал Правый.
— И «никаких упаковок», — прочитал Левый.
Тут в боковое стекло начал биться лысый как яйцо пупс. Близнецы от неожиданности отпрянули.
— Господи, куклы внутри! — сказал Правый.
— Да их тут сотни! — воскликнул Левый, заметив в салоне ещё несколько лысых пластмассовых голов.
Ещё несколько пупсов плясали на крыше. Они скатывались по лобовому стеклу как с горки. Близнец оглянулся, сзади ещё с десяток человечков приблизилось.
— Ну, теперь всё ясно, — со знанием дела заявил Правый. — Сожрали они Врунова. Доигрался. Не будет ему ни Африки, ни повышения. Клип снимут, прокрутят на Новый Год и будь здоров.
— Надо Карловне звонить, панихиду заказывать, — Левый достал мобильник, но позвонить не успел.
Одна из кукол спрыгнула сверху с крыши автомобиля, вместе с полиэтиленовым пакетом, который аккуратно наделся прямо на лысую голову.
— Полёт нормальный! — пропищал пупс.
— Какой звонить⁈ — вскрикнул Правый, дергая за пакет второго. — Они сейчас и нас сожрут! Тебя уже душат, брат. Подготавливают!
— Это меня упаковывают, пока тебя сырым есть будут! — поправил Левый.
— Чего это сразу меня?
— Да потому что я вкуснее! А тебя перчить надо.
— Тогда я увольняюсь!
— А я вообще без трудоустройства работал! Сам уйду!
Близнецы что есть силы припустили по улице, забыв и про машину, на которой приехали, и про Карловну, и про Побрея.
Когда стоит вопрос выживания, работа плавно отходит на второй план.
Дверь в квартиру бабы Нюры подпирал тяжёлый комод. В баррикадах старушка толк знала, наигравшись в детстве в «царя горы». Наверное, с тех пор в ней и остались лишние силы на борьбу с несправедливостью.
Анна Николаевна сама притащила его из спальни. А потом ещё и швабру в дверную ручку просунула для надёжности. Чтобы враги не пролезли. Только после этого смотрящая за подъездом вернулась к своему посту на балкон. Там намечалась не охота на медведей, а что посерьёзней. Катарсис целой улицы!
Мечтая о бинокле с ночным виденьем, баба Нюра сильно не переживала, что будет плохо видно. Из окон отражалось достаточно света, к тому же на Садовой периодически что-то горело, взрывалось и «иллюминация» была потрясающей. Как на Новый год. Только без салютов и фейерверков.
Старушка умостилась в кресло и уставилась пристальным взором к творящемуся вокруг хаосу. Двор окружили люди в противогазах и принялись растягивать по периметру жёлтую ленту.
На всякий случай бабка тоже надела маску, которую нашла в подъезде. Санитар обронил, так чего добру пропадать? Вещь полезная, в хозяйстве пригодится. Грибной чай, например, процеживать.
Смотрящая расслабилась в дозоре, потому что ощущала себя в безопасности. Ты всех видишь, а тебя — никто. Бабе Нюре нравилось это чувство небольшого превосходства над согражданами.
Но она никак не могла подготовиться к тому, что покой наблюдательного пункта будет потревожен. Подхваченный порывом ветра бумажный парашют вдруг приземлился прямо к ней на колени. И из-под парашюта показалась пластмассовая лысая голова. Старушка вскрикнула от неожиданности.
— Докладываю! — затараторил пупс, растягивая пластиковый рот. — Посадка прошла отлично. Пробую нейтрализовать противника.
Бабка вскочила с кресла и стряхнула говорящую куклу на пол.
— Ах ты, нейтрализатор уменьшенный! — замахнулась на него кулаком хозяйка. — Я тебе покажу, как на мою территорию вторгаться! Ишь чего удумал, диверсант недоделанный!
Но показать старушка ничего не успела. Прямо на голову ей приземлился ещё один пластмассовый человечек, скатился по спине и занял её кресло. Как будто так всегда и сидел.
— Позицию занял. Разрешите приступить к захвату территории? — доложил он в маленькую рацию на мини-батарейке от часов. — Нам оказано сопротивление. По виду — человеком преклонных лет. Объект дожития.
От такой несусветной наглости баба Нюра пошла пятнами, которые даже из-под маски просвечивались.
— Я же там уже нагрела! — негодовала бака и принялась ловить кукол. — Ишь, распустилась, мелочь пузатая! Я тебе покажу, как ко мне вторгаться! Ко мне ещё ни один сопляк без последствий не вторгался.
Совсем рядом шлёпнулся третий человечек и схватил её блокнот с секретными записями. А затем нагло выдрал страницу и стал складывать самолётик.
— Материал захвачен. Создаю лётно-транспортное средство, — заявил человечек.
— Грабят! — заверещала смотрящая Садовой.
Да так громогласно, что даже полицейские из особых отрядов подняли на неё взгляды, скрытые круглыми стеклами противогазов и щитами-зонтиками.
— Кто грабит? Мародёры? — донеслось с улицы.
