— И никакого телевизора! — донеслось ему в спину. — И так все ополоумели уже со своими теориями и заговорами.
Петрович разочаровано вздохнул. Снова в работу внутренних органов вмешиваются. Он так и не узнает, что же такого понял директор школы, какие тайны постиг и что узнал?
Опасаясь, что бешеная техничка переключится сейчас на самого участкового, Петрович спешно отступил.
Из коридора и впрямь доносился звук работающего телевизора. Судя по наигранным охам, психбольница смотрела популярный мыльный сериал с подсказывающим смехом или слезами.
Участковый двинулся на звук. Вскоре его взору открылся и источник. Несколько человек прилипли к экрану. Они были настолько поглощены действием, что и моргать забывали. Затаили дыхание, отключившись от внешнего мира. И вникали, вникали, вникали.
— Тьфу ты, телезомби, — буркнул Петрович, и поддавшись любопытству, тоже заглянул в телевизор.
Разок. Но происходящее на экране его не впечатлило. Он сморщился от обилия наигранных страстей героини и отвернулся. И чего эти почтенные дамы в этих сериалах находят?
Всё-таки мыльные оперы — это совсем не его. Это жены. Хоть бы детектив какой показали с моральным выводом, что топор в человеке — не к добру. Нельзя ему столько железа в крови. Передозировка будет.
Среди зрительниц сидел и дел. Участковый хмыкнул. Ему и обычную женскую душу не разгадать, а уж сумасшедшую и подавно.
Определить, кто из пациенток нужный свидетель, Петрович сходу не мог. Под описание подходило целых три старушки. А ему нужна была всего одна.
Сумасшедших не стоило недооценивать. Искомая даже дедом могла прикинуться, если дело серьёзное. Каждый играет ту роль по жизни, что удобнее ему.
— Уважаемые, — громко обратился к обитателям лечебницы участковый.
На голос повернула голову лишь одна пациентка в самодельных бигуди из туалетной бумаги. Она приложила палец к губам, демонстрируя, что шуметь тут не следует. И вновь уставилась в экран.
Петрович обошёл телезрителей, вглядываясь в каждое лицо. Пока участковый молчал, они не обращали на него внимания. Гипноз телевиденья был неотвратим до рекламы.
— Уважаемые! — повторил попытку Петрович, теперь громче. — Мне нужна Паль… мира Год…зилов…на. — попытался он вспомнить Ф.И.О., что никак не откладывалось под черепную коробку.
«Нет, чтобы Маша какая-нибудь», — ещё подумал Петрович.
— Что? Полмира за Годзиллу? — воскликнул глуховатый старичок. — Да ты с ума сошёл, паря! Максимум — Канарские острова! А если борщ варить не умеет, то только Новосибирские. Пообещал я как-то, помню, одной Луну с неба достать, а суд потом встал на её сторону. Обещал говорит – делай. Вот что они там в романтике понимают? А я до сих пор стремянку ищу подходящего размера… Да где ж её взять?
Послышались недовольные шёпотки и шиканья, но от экрана никто не оторвался. Только дождавшись рекламы, старуха с самодельной причёской повернула к нему голову. Она поправила выбившуюся из пучка прядь, нахмурила нарисованные брови и продолжила пялиться на участкового.
Реклама бегающих зубов с четырьмя корнями её не интересовала. Как будто стоматологом раньше работала. А мужчина — вполне.
Петрович пригляделся к пациентке. Под описание она подходила.
— Пол мира де Годзилян? — несмело спросил участковый, слегка наклонив голову.
— И целого мира мало! — подскочил старичок и начал петь и пританцовывать с невидимой партнершей. — Я ей луну с неба, а она мне расписку… Потом повестку… потом суд. Ну вот только дурачком и осталось прикинуться… Но эти таблетки вдохнули в меня новую жизнь.
— Эльвира! — зло прошипела старуха, не обращая внимания на старичка. — Эльвира Гавриловна! Когда ж вы запомните, бестолочи? — она резко вскочила с кресла, вытянулась во весь рост и повторила. — Эльвира Гав… гав… — «старушка» вдруг начала заикаться от эмоций.
А старичок подхватил её под руки и повёл в танце.
— Милая, так я и тебе луну пообещаю. Только не гавкай. Давай лучше со стремянкой определимся. Размер — имеет значение.
— Гав-гав… — все ещё заикалась подследственная.
— О, да ты прямо как моя бывшая.
— Ррр! — возразила почти что опрашиваемая.
Так они и закружили по коридору, сорвав оглушительные аплодисменты психов. Кто-то даже выкрикнул:
— Браво!
А другой подскочил и сообщил:
— Это, товарищи, прогресс! Сегодня танцуют двое, а завтра вся страна. И вот уже весь мир танцует под нашу музыку! Осталось только ритм подобрать!
Вновь аплодисменты.
Как вдруг все психи замолкли, повернув головы к экрану. Реклама закончилась. Сериал продолжился.
Петрович вытащил блокнот и сделал пометку.
— Эльвирус Гаврилы, значит, — пробормотал он. — А я к вам по делу. Допросить вас нужно. Как свидетеля.
Старушка встрепенулась. В её глазах мелькнула осмысленность вместо ярости, а после танца даже дыхание сбилось и заикание прошло. Даже рычать расхотелось. Может и вправду пойти с человеком стремянку поискать?
В этот момент из телевизора заиграла музыка, по экрану побежали титры. Пациенты все как один протянули:
— Ну-у, когда уже этот сериал закончится? — и начали потихоньку приходить в себя.
