Адреналин (СИ) полностью

Денис оказался прекрасным водителем. Он не гнал, вёл машину ровно, без рывков и внимательно смотрел на знаки. Другими словами, лучшего водилы пожелать трудно. Однако был и минус - примерно через час Ден начал болтать без умолку, доводя придремавшего Смирнова до белого каления. Но хуже всего стало примерно на третий час дороги - Дениска запел.

В принципе, его пение было неплохим: и слух, и голос присутствовали, но репертуар! То “Белый лебедь”, то “Владимирский централ”, то ещё что-то про мамочку, по которой скучает непутёвый сынок за решёткой. Сергей Юрьевич с трудом переносил шансон, и после последней композиции взмолился о смене “пластинки”.

- “Всё для тебя, моря и океа-аны, Всё для тебя, цветочные поля-аны!..”

- Как приедем, я тебя придушу! Сколько можно замещать радио “Шансон”? - не оценил талант Смирнов.

- Ну тогда сам развлекай меня, чтоб я не заснул глядя на эту бесконечную дорогу. Вот засну, и вылетим мы в бело поле к ангелам.

Пейзаж действительно утомлял: чернильная чернота за ветровым стеклом, и выхваченная светом фар бесконечная дорога, дорога, дорога…

Сергею Юрьевичу не оставалась ничего другого, кроме как признать способ борьбы со сном эффективным - после выступления Дена спать ему больше не хотелось.

- Хорошо. Тогда давай, расскажи, где ты водить научился?

Денис, пересыпая шутками-прибаутками, рассказал, как отец учил его водить и потом, в армии, он был личным шофёром генерала.

- Ты только водил его машину? - задал вопрос с двойным дном Смирнов.

- Да-а-а! Я сильно сомневаюсь, что он вообще что-то мог. И потому я сам трахал его адъютанта. Так сказать, восполнял пробел в его работе.

Сергей Юрьевич рассмеялся.

- Ну ты и фрукт!

- Фрукт. Быть фруктом лучше, чем овощем! - резюмировал Денис и снова начал напевать.

“Через пятьдесят метров поверните направо…” - сообщил навигатор.

- О! почти приехали!

“Поверните направо…” - и Денис осторожно съезжает с трассы на второстепенную, плохо очищенную от снега дорогу за указателем “х. Малые Дворики”. Внедорожник уверенно прёт по ухабам и ямам навстречу едва освещённым домам далеко впереди.

Хутор Малые Дворики был почти нежилой. Из полутора десятков домов зимой там жили только в пяти - старики не хотели никуда уезжать, их не испугать ни отключением электричества, которое случалось несколько раз за зиму, ни отсутствием центрального отопления - печи были во всех хатах, и развлечений им, как правило, хватало: снег расчистить, чтоб мог проехать грузовик с продуктами, дров наколоть, кур накормить. В одном дворе даже были две коровы, которые летом снабжали молоком всех дачников, а зимой остальных жителей.

Немиров случайно купил этот двор за символическую сумму и в периоды душевных потрясений взял за правило ездить сюда, где никто не докучал разговорами “за жизнь”, не лез в душу. Мужиков в хуторе было всего двое, оба ещё крепкие деды, но с приезжим особо близкого знакомства не сводили, решив, что раз непьющий - значит больной и неинтересный, но баньку наладить помогли.

За окном тихо зарокотал мотор, темноту разрезал свет фар, который блеснул в окна.

- Хозяин! Выходи! - вдруг раздался вопль со двора. - Выходи, подлый трус!

Потом последовал оглушительный свист, от которого захлебнулась возмущённым лаем мелкая шавка в соседнем дворе, и остальные собаки хутора тоже не остались равнодушными.

Кто-то выговорил крикуну, но тот только рассмеялся.

Андрей Дмитриевич накинул душегрейку на меху, взял старое ружьишко, которое досталось ему вместе с домом в комплекте, зажёг свет на крыльце и вышел встречать гостей.

- Ух ты! Берданка! Ей-богу, берданка! Настоящая берданка! - возликовал один из двух приехавших, когда Андрей Дмитриевич наставил на них ружьё. - Меня встречали всяко: с битой, с кулаками, но с берданкой… Круто!

- Денис, уймись… - раздался спокойный голос.

Смирнов. Смирнов? Откуда?.. Приехал?..

- Я хочу поговорить с тобой, Андрюш…

Формулировка фразы давала возможность зацепиться и начать хорошую ссору, выясняя, кто и что хочет, только вот морозец, хоть и лёгкий, и второй час ночи не способствовали появлению такого желания.

Немиров опустил ружьё.