С тех пор как мне исполнилось восемнадцать и в списке документов появились права, я крепко подсела на первый наркотик. Его нельзя купить на темной улице, в подворотне, у замызганного парня в накинутом капюшоне и суетливо озиравшегося по сторонам. Его не разрабатывают в подпольных химических лабораториях и не расфасовывают по пакетикам. Его вообще не расфасовывают. Но он крайне опасен для жизни и высасывает из тебя все деньги. Адреналин.
Когда мне исполнилось шесть, отец уволился из автомобильного салона и открыл небольшую ремонтную мастерскую со своим другом. Мама работала медсестрой и поэтому часто после сада или школы я тусила в гараже. Ну как часто, всегда, если она задерживалась или дежурила в ночную смену. Я же боготворила отца и старалась за ним все повторять. Поэтому к десяти различала весь рабочий инструмент, к двенадцати знала основные узлы и выполняла роль «подавашки-принесишки», а к шестнадцати могла перебрать движок. К сожалению, особым успехам в школе это не способствовало.
Это было камнем преткновения в отношении родителей. Мама ругалась и говорила, что копаться под капотом ‒ «неженское дело», и что мне нужно иметь «стабильную профессию». Папа же отстаивал мое увлечение автомобилями, говоря, что будет кому передать бизнес и, вообще, хорошего механика везде «с руками оторвут». Так как ни один из них не уступал, в итоге сошлись к единому знаменателю, то есть светила после школы мне учеба на экономиста. Ведь это и хорошая профессия, как считала мама и, поможет вести дела в мастерской, не мешая моей любви покопаться в металле, как думал папа.
И вот, июнь, я поступила в универ, оставались какие-то несчастные два месяца свободы до учебы. А через две недели мне исполнялось восемнадцать. Еще год назад отец обещал, что подарит мне машину на совершеннолетие. Только выставил условие, если я хочу в ней что-то поменять или усовершенствовать, то это мое решение и делать мне все самой. К слову, с четырнадцати лет она платил мне небольшую зарплату. И я ее честно заслужила, ведь помимо мелких работ, вроде замены масла, была еще ненавистная, но очень важная уборка. Поэтому свои десять тысяч в месяц я имела и половину тратила на косметику, интересные вещи, перекусы, а половину откладывала. Скопилась приличная сумма, которую я с радостью потрачу на свою «малышку». А сегодня должны ее привезти.
Полгода я думала, какую машину выбрать, родители радели за практичность и безопасность, но о какой безопасности может идти речь, когда тебе восемнадцать? В итоге я все же уломала отца выбрать машину под мой характер. А мама все равно в них не разбирается. Сначала добрый папенька подсовывал мне Мазду МХ-5, замечательная кроха, впечатлилась я ее милым видом, мечтательно моргающими фарами, потрясающей управляемостью, но вот мощи в ней не было от слова совсем. К ней, конечно, можно было присобачить, например, движок от Форда Мустанга 1985 года, только это сплошное издевательство, пытаться всунуть его под такой маленький капот. Но тут на помощь пришли детские воспоминания и мой лучший друг. Когда мне было лет десять, я со школы в мастерскую бегала через старый автодром, где взрослые ребята учились запускать боком свои побитые жизнью Сильвии и Скайлайны, там же папа учил меня водить. Эти сладкие моменты не давали покоя. А в пятнадцать лет я увидела его. И если до этого образцом мужественности у меня были Татум и Вин Дизель, то тогда я поняла, что лысые мужчины не котируются. Парень лет тридцати с вечно непричесанными русыми вихрами и небольшой бородой, стройный, спокойный, он приезжал тренироваться всегда до обеда, поэтому я заставала лишь конец его тренировки, но то, как он ухаживал за своей машиной, купило меня с потрохами. Через месяц моего, казалось, тайного любования, он все же меня заметил, и уезжая, начал подмигивать фарами своего SXа. А потом он приехал к нам в мастерскую, отец расширился и у нас на территории был свободный бокс, который он сдавал таким «гонщикам», любителям самостоятельно повозиться под капотом. И в самом маленьком «механике» Мишка узнал школьницу, что почти ежедневно с наступления сезона до школьных каникул ловила конец его тренировки. А я, наконец, получила возможность рассмотреть машину и водителя вблизи. В итоге его «крошку» мы чинили вместе. Первым делом Миша посадил меня на пассажирское сиденье, прокатил и спросил:
‒ Что скажешь, мастер? ‒ лукавая улыбка навеяла мысль о том, что я бы хотела такого старшего брата.
‒ Больной скорее жив, чем мертв, ‒ прозвучал в тон ему мой ответ. ‒ Но дать полный диагноз могу, лишь проехавшись за рулем.
‒ Не наглей, Кнопка, ‒ щелкнул водитель меня по носу.
Обиженно надувшись, потерла кончик сопелки и начала перечислять, что чувствую, надеясь когда-нибудь добраться до руля этой машины:
‒ Моментами мне казалось, что машина теряет ход, хотя ты жмешь на газ, подергивается как-то. Еще у тебя «плавали обороты», странный скрип в районе мотора. А самое страшное, паршиво заводится твоя «крошка». Вероятно проблемы с топливным насосом, ‒ я сидела с умным видом, балдея от собственной крутости. Утерла-таки нос взрослому мужчине.
‒ И откуда же ты такая умная выискалась? ‒ засмеялся в ответ парень.
‒ От мамы с папой.
‒ Ладно тебе, кнопка, не обижайся. Я не со зла. Хочешь дам проехаться?
‒ Очень! ‒ почти завизжала я от счастья, и было кинулась на водительское кресло, как Миша остановил меня.
‒ Вот поможешь мне насос поменять, я даже пару уроков тебе дам.
