Адреналинщик полностью

Руфс, глядя на него, брезгливо скривился. Затем мотнул головой и вновь сосредоточил все внимание на мне, в очередной раз ударив молнией и «наградив» плевком.

Тварь.

Серолицые, тем временем, взяли меня за руки и ноги, втащили в камеру и зашвырнули в угол. Я знатно приложился о голый каменный пол и, что хуже всего, остался лежать лицом вниз. Тело по-прежнему отказывалось слушаться, а потому перевернуться я не мог. И от мысли, что, вполне вероятно, я закончу именно так – неподвижно валяясь в холодной камере, пропитанной запахом нечистот, отчаяние крепко ухватило меня за горло, а на глазах выступили злые слезы.

Ощущение безнадеги усилилось, когда дверь камеры с лязгом закрылась.

Некоторое время я лежал в тишине, тщетно пытаясь войти в «режим зверя». Потом услышал, что ко мне кто-то осторожно приближается. Второй обитатель камеры.

Он ухватил меня за левое плечо, осторожно перевернул на спину, и я наконец-то смог его разглядеть.

Это действительно оказался старик. Лохматый, грязный, изможденный, но с удивительно живым и добрым взглядом голубых глаз. На худой шее старика болтались петли засаленной бечевки с десятками узлов.

Несколько секунд он внимательно изучал меня, после чего сочувственно покивал и начал произносить одну непонятную фразу за другой. Голос у старика оказался глубокий, звучный. Он успокаивал и… усыплял.

Мои веки стали слипаться, мысли прекратили хаотично метаться в мозгу, дыхание выровнялось, замедлилось и стало более глубоким. Лишь сейчас я почувствовал, насколько сильно устал после всего, что произошло. И в итоге сам не заметил, как заснул. Крепко и без сновидений.

***

Очередное пробуждение вновь получилось крайне хреновым: от уже знакомого электрического разряда. Я забился в судорогах, распахнул глаза и сразу же увидел по ту сторону решетки Руфса, очень довольного собой.

– Тарвэ штитх, – произнес ублюдок и открыл дверь камеры.

Сидевший рядом со мной старик поднялся, вышел и встал возле пары стражников с копьями. А Руфс расплылся в недоброй ухмылке и поманил меня пальцем.

Серьезно? Эта скотина парализовала меня, а теперь хочет, чтобы я встал и пошел? Впрочем…

Я сосредоточился на правой руке и попробовал шевельнуть ею. Получилось. Похоже, пока я спал, к телу вернулась способность двигаться. Ладно, уже легче.

С этой мыслью я поднялся на четвереньки. Тело слушалось плохо, казалось чужим, и, чтобы встать на ноги, мне потребовалось не меньше минуты. Руфс внимательно наблюдал за каждым моим действием и наслаждался.

После первого шага я едва не упал. Но дальше дело пошло легче, хотя из камеры я вышел только с третьей попытки. Однако здесь целиком и полностью был виноват низкорослый урод: всякий раз, когда я подходил к решетке, он отбрасывал меня назад с помощью телекинеза. Как и рыжеволосый здоровяк, я влетал в стену, а затем оказывался на полу. Подгоняемый ударами молнии, вставал и снова шаркал к двери, мечтая об одном: схватить Руфса за жидкую шевелюру и бить лицом обо что-нибудь твердое до тех пор, пока оно не превратится в кровавую кашу.

Когда ублюдок наконец угомонился, то выпустил рыжего, и нас троих повели по коридору. Здесь Руфс нашел себе новое развлечение: он создавал под моими ногами невидимые препятствия, из-за чего я то и дело спотыкался. А когда мы добрались до металлической лестницы с крутыми ступенями, ведущей далеко вниз, я пару раз упал, разбив локти, бровь и колени.

Лестница закончилась перед массивными железными створками, закрытыми светящейся магической печатью. Руфс подошел к ней, коснулся пальцами нескольких символов, и двери медленно, со скрипом, от которого у меня заныли зубы, начали открываться. И увидев то, что располагалось дальше, я в очередной раз пожелал, чтобы все происходящее со мной начиная с бойни в музее и до этого момента оказалось всего лишь страшным сном.

Железные двери вели в просторный круглый зал, большую часть которого занимал бассейн, наполненный какой-то мерзкой субстанцией. Где-то бурая, где-то темно-красная, где-то розовая, она постоянно колыхалась, вздувалась пузырями и чавкала. А еще от нее поднималось влажное тепло и тошнотворный запах гниющего мяса.

В центре бассейна располагался опять-таки круглый и явно рукотворный остров, полностью заросший… Назвать цветами то, что росло из темной земли, у меня не поворачивался язык.

Сотни светло-серых стеблей тянулись вверх примерно на метр, и каждый заканчивался крошечным человеческим черепом. Большая их часть была охвачена зеленым свечением.

За дверями обнаружилась небольшая площадка, соединенная с островом узким железным мостом без перил. Рядом с ним стоял стеллаж, на котором я увидел несколько горшков, бутылей и других емкостей, пару веревок, мешки и садовые инструменты. Руфс подошел к стеллажу, взял три пустых мешка и вручил их старику, рыжему и мне.

– Штитх, – процедил ублюдок и мотнул головой в сторону острова.

Первым мост перешел рыжеволосый здоровяк. Сразу после него на шаткую и скрипучую конструкцию ступил старик, а затем настала моя очередь.