И с ним тоже могут сделать что угодно - или оскорбленный Зубач по своей инициативе, или кто-то из торпед по приказу смотрящего. Ибо демонстративное признание Каликом Расписного и явно выраженное расположение к нему ничего не значат - очень часто именно так усыпляют бдительность намеченной жертвы... С этой мыслью Вольф провалился в тяжелое, тревожное забытье.
* * *
- Встать! - Резкая команда ворвалась в одурманенное сознание, и Вольф мгновенно вскочил, не дожидаясь второй ее части, какой бы она ни была: "Смирно!", "Становись!", "Боевая тревога!".
- К стене! Живо к стене, я сказал!
Таких команд он отродясь не слышал. Мерзкий сон продолжался и наяву, преисподняя никуда не делась, только, кроме постоянных обитателей, в ней появились коренастые прапорщики с резиновыми палками на изготовку.
- К стене! - Литая резина смачно влипла в чью-то спину.
- Зря ты так, начальник, - прерывисто откашлялся пострадавший зэк. - Где тут стена? К ней из-за шконок не подойдешь!
- Значит, к шконке становись! И закрой варежку, а то еще врежу!
Четверо прапорщиков были безоружны, навались вся хата - задавят вмиг. Но они об этом не думали, обращаясь с зэками, как привыкшие к хищникам дрессировщики. Возможно, уверенность в своем превосходстве и придавала им силу. Но у Вольфа мелькнула мысль, что сторожить загнанных в клетку зверей - это одно, а ловить их на воле - совсем другое. Да и здесь нельзя расслабляться, если хевра взбунтуется...
Но бунтовать никто не думал. Серая арестантская масса покорно выстроилась вдоль кроватей. И Меченый стал, и Катала, и Калик... В камеру зашел невысокий, кряжистый подполковник в форменной зеленой рубахе с распахнутым воротом и закатанными по локоть рукавами. Державшиеся чуть сзади капитан и старший лейтенант парились в полной форме - с галстуками и длинными рукавами.
- Бля, щас Дуболом даст просраться! - угрюмо процедил Зубач.
- Ну, кто его заделал? - обыденно спросил подполковник. У него была красная физиономия выпивохи, однако от коренастой фигуры веяло уверенностью и животной силой. Биологическая волна была так сильна, что даже Волк ощутил чувство беспокойства.
- Сам он, гражданин начальник. - Маленький лупоглазый Лубок для убедительности прижал одну руку к груди, а второй показал куда-то в сторону параши. - Захрипел и помер. Тут же кислорода совсем нет...
Высунувшись из строя и проследив за пальцем Лубка, Вольф увидел распростертого на полу Ероху.
- Карцер, пять суток! - прежним обыденным тоном распорядился начальник. Кому тут еще кислорода не хватает?
Прапорщик сноровисто выволок Лубка в коридор. Больше желающих жаловаться не находилось.
- Убрать! - подполковник брезгливо взмахнул рукой. Два прапора за руки и за ноги потащили мертвеца к двери. Провисающий зад Ерохи волочился по полу и потому зацепился за порог камеры. Так, экономя силы, солдаты-первогодки таскают на кухне мешки с картошкой.
- Где его вещи? - поинтересовался капитан.
-.Какие там вещи - хер да клещи! - отозвался Меченый. - Пустой он был, как турецкий барабан.
- Поговори мне! - рявкнул Дуболом. Меченый замолчал. - Кто отвечает за хату? - спросил Дуболом, проходя вдоль строя почтительно окаменевших зэков.
- Ну, я, - после короткой паузы отозвался Калик.
- Как положено отвечай! - рявкнул подполковник. - Или научить?!
- Осужденный Калитин, статья 146, часть вторая (1), срок шесть лет!
- Так вот, гусь лапчатый... - Дуболом подошел к смотрящему вплотную и впился в него гипнотизирующим взглядом. - Если эксперт скажет, что его замочили, я с тебя шкуру спущу и голым в карцер запущу! Там ты у меня и сгниешь! Ты понял?
- Понятно говоришь, хозяин. Только не трогал его никто. Сам копыта отбросил.
Калик хотя и старался вести себя как обычно - высокомерно и властно, это у него плохо получалось. Когда он и Дуболом стояли лицом к лицу, сразу было ясно, кто здесь держит масть(2).
1 Разбой при отягчающих обстоятельствах. 2 Держать масть -обладать реальной властью.
- Что-то ты у меня задержался, все под больного косишь, - недобро улыбнулся начальник. - Следующим этапом пойдешь на Владимир! А пока наведи порядок в хате! Завтра проверю, если свинюшник останется - дам веник и самого мести заставлю!
У Калика вздулись желваки, но он смолчал. А значит, проявил слабость. Поняли это не все - только опытные арестанты. Расписной, которому Потапыч несколько месяцев вбивал в голову законы зоны, тоже понял. Они обменялись взглядами с Мордой - парнем, который просил обратный билет в юность. Тот едва заметно презрительно усмехнулся, и Расписной согласно кивнул.
За завтраком они оказались рядом. Блаткомитет неторопливо жевал сало и колбасу, все остальные звенели алюминиевыми мисками с жидкой пшенкой. Миски имели такой отвратительный, жирный и липкий вид, что об их содержимом не хотелось даже думать. Места за столом не хватало, многим приходилось устраиваться на шконках или быстро лакать еду стоя.
- Машке с Веркой хату вымыть! - бросил в пространство Калик. Он был мрачен и очень озабочен. - А Шкет пусть коней прогонит. И Хорька ко мне!
- Щас сделаем, - кивнул Меченый.
