Когда настырный комитетчик вдруг перестал приходить в Бутырку, подполковник Смирнов испытал большое облегчение. А лейтенант Медведев столь же неожиданно появился в кабинете начальника Владимирской тюрьмы и вновь принялся задавать те же вопросы, рыться в картотеке и перетасовывать камеры. Поскольку во Владимирском централе содержалось немало политических, то руководство это не удивило.
* * *
- Внимание, вы поступаете в распоряжение конвоя! Требования конвоиров выполнять немедленно и беспрекословно!
Сорванный голос приземистого старлея перекрывал свирепый лай двух рвущихся с поводков низкорослых черных овчарок, гудки маневрового тепловоза и шум компрессора на грузовом дворе.
- При этапировании резких движений не делать! При пересечении охраняемого периметра оружие применяется без предупреждения!
Яркие прожектора освещали застывших на корточках зэков, отбрасывающих длинные тени автоматчиков, блестящие рельсы и зловещий то ли грузовой, то ли пассажирский вагон с глухими окнами и темным зевом распахнутой двери. Вольф глубоко вдыхал пахнущий битумом и нагретым, железом воздух, будто хотел надышаться впрок. Другие арестанты не пользовались такой возможностью - почти все курили и привычно глотали едкий табачный дым.
Этап был сборный - около пятидесяти человек из Бутырки, "Матросской тишины", Краснопресненской пересылки, Четвертого СИЗО... Угрюмые мужики в одинаковых серых робах с явным раздражением слушали начальника конвоя. Натянутая вокруг веревка с красными лоскутами выводила из равновесия, потому что не шла в сравнение с толстыми стенами, бесконечными решетками, высокими заборами, ржавыми рядами колючей проволоки.
Свобода была вокруг, совсем рядом, она дразнила, будоражила, провоцировала, как раздевшаяся на пьяной вечеринке и бесстыдно танцующая баба. Если резко рвануть в глубину станции, затеряться в непроглядной тьме между товарных составов, перемахнуть забор и раствориться в многомиллионном городе... Но злобные, натасканные на людей псы и тренированные стрелять навскидку автоматчики почти не оставляли надежды на успех. Обманчивая надежда сменялась жесточайшим разочарованием.
- При нападении на конвой оружие применяется без предупреждения! Посадка по команде, бегом по одному, руки держать на виду!
- Ори, ори, паскуда! - зло процедил сидящий справа от Расписного Катала. Я одному мусору засадил жало под шкуру, тебе бы тоже загнал в кайф...
- Я их, сучар, еще порежу... - облизнулся Хорек. Он на редкость быстро оправился от побоев, только подолгу гулко кашлял, придерживая руками отбитые внутренности.
- Меньше базланьте, - одернул их Зубач. Морда остался в тюрьме, и он явно претендовал на лидерство. - Можешь делать - делай, а метлой мести не хер!
- Точняк, - поддержал его Драный, четко определивший, куда дует ветер.
Начальник конвоя взял у помощника первую папку с личным делом:
- Боков!
- Иван Николаевич, - донеслось из серой массы зэков. - Пятьдесят шестого года, село Колки Одинцовского района, статья сто сорок четвертая, часть вторая, срок четыре года.
- Пошел!
Долговязая фигура побежала по веревочному коридору, псы зашлись в лае, у темного проема конвоиры приняли арестанта и привычно забросили его в нутро вагонзака.
- Галкин! Пошел!
- Камнев!
- Зоткин!
- Шнитман! Пошел!
Маленький округлый человечек с объемистым мешком в руках неловко затрусил по проходу.
- Быстрей! Андрей, пошевели его!
Сержант отпустил поводок, черный комок ненависти молнией метнулся вперед, клацнули челюсти, раздался крик, поводок вновь натянулся, оттаскивая хрипящего пса на место.
Приволакивая ногу, человечек побежал быстрее и, с трудом вскарабкавшись по ступенькам, скрылся в вагоне.
- Вольф! Пошел!
Погрузка закончилась довольно быстро. Хотя этап был небольшим, набили как обычно - по пятнадцать человек в зарешеченное купе. Привычная тюремная вонь, теснота, исцарапанные неприличными надписями стенки... Знающая свое место перхоть привычно лезла наверх, Расписной, как подобает бывалому бродяге, уселся на нижнюю полку. Так же уверенно устроились внизу Катала и двое незнакомых, синих от наколок босяков. Ко всеобщему удивлению, здесь же расположился и полный, похожий на еще не подрумяненного в печи Колобка Шнитман. Устроившись у решетчатой двери, он закатал штанину и деловито осмотрел укушенную ногу.
- Вот гады, что делают - людей собаками травят! - ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Колобок, промакивая несвежим платком слабо кровоточащую царапину. - Хорошо, что я успел отдернуться, а то бы до кости прокусила!
- Глохни, чмо базарное! - цыкнул босяк. - Какого хера ты тут расселся? Наверх давай!
- К нам лезь, Сидор Поликарпыч!(1) - раздался сверху голос Драного. Посмотрим, что у тебя в сидоре!
1 Сидор Поликарпыч - неопытный, но богатый заключенный.
Но, к еще большему удивлению зэков, Колобок не сдвинулся с места и даже позы не изменил, пока не обмотал платок повыше щиколотки. Потом внимательно посмотрел на босяка и негромко спросил:
- Вы, извините, кто будете?
