— Тебе не нужно влюбляться в меня, Фанни. Я того совершенно не стою. Люди, которые касаются моей души, тонут в болоте Хаоса и умирают от клинка Богов. Мне бы не хотелось, чтобы мы были уязвимостью друг друга. Мне бы не хотелось вновь выбирать. Но больше всего я боюсь, что тебя заставят выбирать между жизнью и мной.
Дафне вдруг подумалось, что между строк он тонко намекнул, что она ему дорога, хоть и скорее всего просто как та, что освободила его, или как единственный носитель магии Хаоса.
— А если ты для этого человека и так был жизнью? — вдруг спросила Дафна.
Адриан задумчиво произнес:
— Это не повод жертвовать собой. Когда мы любим, мы и так являемся для того целой жизнью, как и он для тебя.
— Я не любила никого, но мне отчего — то кажется, что любовь стоит того, чтобы отдать за нее жизнь. Ведь если умрет тот, кто тебе так дорог, какой смысл жить? Сплошное серое существование, — поразмыслила Дафна.
— Спи, Дафна, — вдруг сказал Адриан, но спустя секунду добавил: — Как бы мне хотелось вновь жить, а не существовать.
— Для этого нужно снова распахнуть свое сердце.
Дафна зевнула и вскоре провалилась в сон, а Адриан лег на бок и убрал с ее лица упавшую прядку. Как бы сильно он не хотел открыть свое израненное, старое сердце, делать это было опасно. И пусть ему до зуда в пальцах хочется касаться эту маленькую, безгранично смелую девчонку, он больше никому не позволит пострадать. И даже если весь мир провалится в бездну, Повелитель Хаоса не даст ей провалиться вместе с ним.
Порывистый ветер гулял между крон деревьев, яростно срывая с веток багряные листья. Дождь капал на землю хрустальной крошкой. Поистине величайшая музыка самой природы. По нахмуренному небу медленно проплывали синие тучи, казалось дождь вот-вот пригвоздит всех к земле, но яркий красный зонт, что раскрылся над русыми волосами, не давал этого сделать. Среди серого пейзажа огненный зонтик выделялся как яркая деталь на черно-белой картине. Рядом с Ленаром лениво прогуливался Повелитель. Одетый в бессменное голубое платье, складки которого теребил во все стороны осенний ветер, он наслаждался такой погодой. Бог одним взмахом ладони мог разверзнуть эти тучи, заставить солнце протянуть свои золотые лучи и нежно ласкать своим теплом землю, но он этого больше не делал.
— Почему ты просто не улучшишь погоду, Ниалл, ведь дождь льет уже столько дней, что листья на земле гниют? — спросил Ленар.
Они прогуливались по саду Богов вдвоем и советник мог называть Ниалла по имени. Тот позволил такую вольность только ему. Он всегда считал Ленара дерзким, от того тот и был к Богу ближе. Пожалуй, даже ближе сестры. И он прощал ему практически все, только не простил бы предательства.
— Потому что не все в этом мире нуждается в моей силе, друг мой. Во всем должен быть порядок, — ответил Ниалл и ласково улыбнулся, когда увидел солнечный луч, что пытался пробиться сквозь серую пелену туч. Он напомнил ему самого Ленара. Ведь тот также когда-то пробился сквозь толпу серых и одинаково алчных магов, тем самым получив место советника.
— Ты говоришь мне о порядке? — усмехнулся Ленар. — Кто ты, и что ты сделал с моим другом?
Ниалл искренне рассмеялся. Лучи смешинок образовались вокруг мудрых лазурных глаз, а складки на лбу разгладились.
— Я всегда за порядок.
— Ниалл, а что на языке Богов означает счастье? — вдруг спросил Ленар.
Ниалл покосился на него с неким изумлением, но вопросов задавать не стал, ответил сразу:
— Цветок водной лилии — лотос.
Мужчина расплылся в широкой улыбке. Яркий желтый лист сорвался с клена и плюхнулся на раскрытый красный зонт. Ленар покосился на улыбающееся лицо Бога и ему вдруг подумалось, что он давно уже не видел Ниалла таким счастливым.
— Так что вы все — таки не поделили с Повелителем Хаоса? Не верится мне, что всему виной женщина. — Ниалл одобрительно улыбнулся и начал рассказ.
В день, когда луна встала в один ряд с солнцем, Мать всего сущего пожелала наделить людей магией, но для этого ей нужны были проводники. И тогда Вселенная создала Богов. Первым в этот мир ступил Ниалл. Он был настолько лучистым как солнце, что от его Света вмиг росли цветы, ввысь взмывали бабочки, а в мертвых животных, как через распахнутую настежь дверь, входила жизнь. Вселенная не согласилась, ведь если Свет будет все оживлять, все вокруг будет бессмертным. Так не пойдет. И она создала Порядок. Богиню охватывал ореол серебристой магии, от взмаха ее ладони все умирало и вновь воскресало, и так по кругу. Но и это не понравилось ей. Тогда Мать создала Хаос — вечную, все поглощающую тьму. От его тела тянулся туман и все, к чему прикасался Бог, вмиг умирало. Удовлетворенная своими созданиями, Вселенная позволила детям спуститься в этот мир.
