К моменту смерти Галлиену было около пятидесяти лет. Его преемник Клодий II (полное имя — Марк Аврелий Клодий) был несколькими годами старше, имел всадническое достоинство и происходил из одной из балканских провинций. Трудно сказать, насколько он был вовлечен в заговор, но очевидно, что в этот период ряд офицеров из тех же краев образовали группу, пользовавшуюся значительным влиянием. Они быстро разобрались с узурпатором в Милане, и следующие два года Клодий провел, сражаясь против устраивавших набеги варваров, вначале в Италии, а затем на Балканах. В 269 году он одержал победу над готами и в ознаменование этого взял себе имена Готский (Gothicus) и Величайший (Maximus). В начале следующего года он пал жертвой мора, став, таким образом, первым императором со времен Септимия Севера, скончавшимся от естественных причин. Престол занял его брат Квинтилл, но через несколько месяцев ему бросил вызов один из военачальников, Аврелиан (полное имя — Луций Домиций Аврелиан). Когда армии сошлись для битвы, люди Квинтилла тотчас решили переметнуться на сторону врага. Он был убит — или, возможно, совершил самоубийство, когда понял, что происходит[161].
Аврелиан также принадлежал к всадническому сословию и происходил из Иллирии; он принял непосредственное участие в заговоре против Галлиена. Решительный и опытный командующий, за пять лет Аврелиан восстановил единство империи. Вначале он был занят делами в приграничных районах, затем — беспорядками в восточных провинциях и, наконец, в 274 году атаковал Галльскую империю. Тетрик, преемник Викторина, по-видимому, не слишком желал бороться; к тому же у него возникли серьезные проблемы в отношении лояльности ему собственных войск. Утверждают даже, что он предал их, отправив сражаться с Аврелианом туда, где их позиция оказалась безнадежна. Сам
Тетрик сдался. Вопреки обычной практике победитель пощадил его и даже назначил на административный пост в Италии. Равным образом многие люди, занимавшие должности в армии и гражданской администрации Галльской империи, и после ее падения продолжали карьеру. Никто из галльских императоров не подвергся официальному осуждению; их имена остались не вычеркнуты из списков императоров[162].
Вероятно, в III столетии на некоторых участках имперской границы усилилась угроза со стороны народов, живших за ее пределами. Само существование империи, как и римская дипломатия, способствовало появлению могущественных племенных вождей. Могли быть также и другие факторы. Как показывают археологические данные, население, обитавшее за Рейном и Дунаем, по-видимому, выросло. Не исключено также, что существовали проблемы, вызванные переменами климата и высыханием почв в результате сельскохозяйственной эксплуатации, хотя у нас недостаточно сведений, чтобы представить происходившее в деталях. Уровень воды на ряде участков Северного моря, судя по всему, поднялся, так что часть побережья оказалась затопленной, а в других местах почва настолько засолилась, что стала непригодной для обработки[163].
Степень угрозы на границах постоянно варьировала, однако наибольшая разница между интересующим нас периодом и более ранними временами состояла в обилии гражданских войн внутри самой империи. Вновь и вновь войска отзывались с границ для оказания поддержки своим командующим в осуществлении их честолюбивых замыслов. Частые перемены в высшем эшелоне армии, за которыми, по- видимому, следовали перемещения на более низком уровне, могли сказаться на подготовке войск только отрицательным образом. Тем самым оборона границ ослаблялась. Провести удачный набег становилось легче, а каждый новый успех лишь вдохновлял на новые нападения. Любопытно, что и императоры, и узурпаторы, безусловно, воспринимали внешнюю угрозу как меньшее зло по сравнению с внутренними соперниками. Вновь и вновь они приходили к соглашению с иноземными интервентами, включая персов, или даровали им мир на выгодных условиях и тем самым получали возможность продолжать борьбу за трон.
