Утихли безумные битвы, сотрясавшие ад и рай, наступило шаткое равновесие. Но уже зреет новое противостояние, и именно в этот момент кому-то пришло в голову свести на летней школьной практике чертёнка и ангела? Тем не менее это случилось. Весельчак и лучший ученик в классе чертячьей школы, от проделок которого в голове у самого праведного ангела начинали крутиться грешные мысли, оказался в компании насквозь троечницы и посредственности из ангельской школы. Мало того, что в компании, так ведь ещё и задание практики выполнять нужно. А ангел-то — во! Симпатичная… только слишком часто норовит огреть чем-нибудь тяжелым за самую невинную шутку… Да с таким ангелом и черт святым станет! Но дело прежде всего! Какие преграды устоят, если черт и ангел начнут крушить их вместе? Кто осмелится выступить против, если черт и ангел действуют сообща?
Я возвращался с занятий в довольно скверном настроении из-за драки, которая произошла с одним из моих заклятых врагов. Нет, я не жалуюсь, но как можно честно драться, когда противник минимум на двадцать килограммов тебя тяжелее? Вот и приходилось мне щеголять с довольно внушительным фингалом. Именно в этот момент я и заметил дядю, который тихонько стоял в сторонке, стараясь не привлекать к себе внимания. Ну… «стараясь не привлекать к себе внимания» — это так, оборот речи. Крылатые где угодно привлекут к себе внимание. Впрочем, и совсем необычным зрелищем это не было. С тех пор, как великий правитель и реформатор Горуян заключил с ними мир, они часто бывают в наших городах. Впрочем, как и мы в их. Вообще-то они зовутся не крылатые. Крылатые — это прозвище. Их так называют за глаза. Они же нас прозвали хвостатыми.
Дядя, вообще-то, не слишком желанный гость в нашем доме. Отец даже всем заявляет, что брата у него нет, настолько презирает его за то, что тот подался в крылатые. Говорит, что он позорит всю нашу породу.
— Наша семья известна до пятого колена, — любит повторять отец. — И все мои предки были добропорядочными чертями. И вот один подался в крылатые! Позор на нашу голову!
Хотя я подозревал, что дело вовсе не в этом. Просто моя мама давно ведет неравную борьбу с папаней с целью научить того правильно вести себя за столом. И постоянно приводит в пример его брата. Папе это жутко не нравится. Вот он и ругается на «позор семьи». Только позором это давно уже не считалось. Ибо, как говорил великий Горуян, и мы, и крылатые делаем одно дело. Мы наказываем, они вознаграждают. Так зачем ссориться? И нет позора в том, что кто-то носит крылья, а кто-то хвосты. Перед тяжелой ношей все мы равны. И все ходим под Ним. Об этом «Ним» вспоминать вообще-то не полагается. Он слишком не любит, когда его поминают черти.
Я же, наоборот, всегда радовался дяде. И не из-за подарков, которые тот всегда приносил. Просто… просто с ним мне всегда было хорошо. Но именно сейчас я был готов видеть его меньше всего. Поэтому я постарался прошмыгнуть мимо как можно быстрее, в надежде, что тот меня не заметит. Тщетно. Только я понадеялся, что мне все удалось, как на плечо опустилась дядина рука.
— Вот ты где, Эзергиль.
Я вздохнул и повернулся.
— Здравствуй, дядя Монтирий.
Дядя некоторое время молча рассматривал мое украшение под глазом.
— Надеюсь, ты боролся за справедливость, — наконец заметил он.
— Конечно нет! Я же черт! — возмущенно завопил я. Не то что я имел что-то против справедливости, но иногда я любил вот так поддеть дядю.
— Узнаю порочное влияние своего непутевого брата! — как обычно завелся он. — Сколько раз я тебе уже говорил…
— …черт в наказании грешника обязан быть справедливым, как ангел в вознаграждении праведника.
Дядя фыркнул.
— Все шутишь?
— Да нет, дядя. А что случилось? Почему ты здесь? Ты вроде как только на следующей неделе к нам собирался?
— Вообще-то, я по делам. В ваше министерство наказаний. — Дядя выругался, помянув чертову бюрократию.
— Ангелы не ругаются, — поддел я его.
— Мне можно. В конце концов, я бывший черт! Могут у меня еще остаться старые вредные привычки? — Но было видно, что он смущен.
— Могут, — простил я его. — А что там в министерстве?
— Да напутали что-то ваши умники. В общем, одну душу по ошибке заграбастали себе. Вот и иду разбираться. А поскольку все равно по пути, дай, думаю, к тебе загляну. Надеялся рад будешь.
— Я рад! Ой, я рад! Дядя, а возьми меня с собой? Пожалуйста!!!
Монтирий с сомнением оглядел мой красочный фингал.
— Думаешь, в таком виде будет хорошо?
Я потрогал фингал, а потом жалобно посмотрел на дядю.
— Ну, пожалуйста!!!
Дело в том, что наш крылатый родственник работает чрезвычайным курьером. На первый взгляд эта работа может показаться скучной и неинтересной. Ну, подумаешь, курьер. Что тут такого? Но все дело в том, что дядя был не просто курьер, а чрезвычайный курьер. В его обязанности входило разрешать противоречия между службами Рая и Ада. Вести переговоры. Поскольку он сам был из бывших чертей, то у них там решили, что с этой работой он справится лучше всех. И, как я слышал, дядя сейчас считается лучшим специалистом. Как-то он пообещал взять меня с собой в министерство наказаний при случае. Ну, сболтнул ненароком (про добавленные в его щи капли бесхарактерности я благоразумно не рассказывал). А поскольку нарушить свое слово ангелу никак нельзя, то… ну, в общем, ясно. И вот сейчас он пришел выполнить обещание. А тут какой-то синяк!!! С дяди станется отложить поход. Пришлось его уламывать:
— Я ведь почти взрослый! Мне скоро сто двадцать стукнет! Пора бы уже и о профессии подумать. Может, я в министерство работать пойду?
Ангел печально вздохнул.
— Хоть ты и черт, но я тебя все равно люблю. — Это тоже была одна из наших с ним дежурных шуток. — Ладно, раз уж пообещал взять тебя с собой, то обещание надо выполнять. Но это в первый и последний раз!
Я радостно гикнул, подпрыгнув метра на два вверх.
