— А деда Лешки три года не было. Охотников тогда, бабка говорила, хоть и поубавилось, но навовсе они не исчезли. И даром что тайга большая, запросто найдут, кто куда подался. Тут ведь не проживешь, если избушек не знаешь. И летом-то сдохнуть можно, а зимой — и вовсе. Ну а кто избушки знает, тот для промысловиков на виду. У каждого своя стоит. Если кто по случаю зайдет, когда хозяин сетки ставит или капканы проверяет, погреться или передохнуть — его знать будут. Сейчас все уже не так, но тоже еще блюдем помаленьку. Соль, спички, крупку оставляем, в НЗ для пришлого.
— Стало быть, деда Лешку три года «длинные» у себя держали?
Мне как-то не по себе стало. Хотя и на вранье похоже, причем и Леонтий мог наврать, отсидевшись где-нибудь, и бабка могла напутать, и нынешний Лисов мог на нас, дураков, страх нагонять…
— Это я тебе, теза, отвечу так. не знаю. За что купил, за то и продал.
— Ладно, Дмитрий Петрович, — сказал я, — что-то мы все о делах давнишних рассуждаем. А вы нам про нынешние дела в «Котловине» расскажите…
Я исподволь ощущал, что Лисов говорит охотно, но все время колеблется, не хочет говорить самого главного. Хотя чего уж занятней, казалось бы: Леонтий Кислов побывал на Луне раньше штатников на сорок четыре года, да и притом просидел там три года, уклоняясь от мобилизации на первую мировую… Дождался Советской власти и вернулся. Эх, где ж был советский агитпроп! Впрочем, почему Кислов не стал чекистам рассказывать про свое «лунное дезертирство», я догадывался. Не хотел в немецкие шпионы угодить. Знать бы, кто такой был «источник „Стриж“! Он-то наверняка четко знал, что да как… Все записывал, стукачок!
— Вот тут-то, паря, и надо думать. Сначала, если уж завели разговор, должен мне честно, от и до сказать, на кой ляд вам эта самая «Котловина» сдалась? Не от любопытства справляюсь, а просто не зная, чего вам здесь надо, могу и вам невзначай навредить, и себе жизнь сократить. Ты фильм «Сталкер» видал?
— И даже книжку читал, только забыл, как называется.
— Книжку я не читал, а фильм видел. Так вот, я — не сталкер. Сталкер, как по фильму, сам ни хрена не знает, куда ведет и что там будет. Короче, сталкивает, как кутят в воду: утопнут или не утопнут — наплевать. А я — промысловик. От слова «промысел». Я здесь пух беру. Двадцать третий год уже. И знаю, как тут и что. Уловил?
— Уловил. И вообще-то всегда знал, что «промысел» — это слово многозначное. Есть Промысел Божий, а есть — воровской.
— Правильно. Именно поэтому я и хочу знать точно, что вы отсюда хотите забрать и на какое дело употребить. Здесь много чего лежит. Но не все в руки дается, между прочим. Про стекло, которое все делает вечным, ты уже знаешь, в кино видел. Но есть и того сильней вещи. За некоторые не только руками браться опасно, но и глядеть на них нельзя. А есть такие, что для одного совсем безопасны, а другою — уморят. Есть и такие штуки, которые для самого безопасны, а другим могут страшные беды натворить.
— В общем, — сказал я, — нам с вами надо оговаривать условия устного контракта, Дмитрий Петрович. Верно я вас понимаю? Назовите сумму, поторгуемся.
— Что деньги? — хмыкнул Лисов. — Ну, запрошу с вас мильон долларов или полтора. И даже если вы такие деньги найдете, то мне их, пожалуй, тут не потратить будет.
— А вы в Лас-Вегас прокатитесь или в Монте-Карло — запросто все потратите, — посоветовал я.
— Нечего мне там делать. Я бы, конечно, нашел и здесь куда деньги поместить. Просто я очень боюсь, что если вы до самых интересных вещей доберетесь, то невзначай можете на весь мир шороху наделать, да такого, что всем миром не разобраться будет.
— Что ж ваш дед этого не боялся?
— Боялся, и еще как. Но он по-настоящему мысли умел читать.
— Мысли? Экстрасенсом был, что ли?
— Не люблю я эти импортные слова: экстрасенс, экстрасекс. Вот порох «экстра» — это знаю. Умел читать, это точно. Бабка врать не будет. А как научился: сам или от «длинных» — мне не рассказывали. Но ты, паря, меня в сторону не уводи. Будем крутиться — не договоримся. Если хочешь все делать сам — делай. Машины у вас есть, глядишь, и поедут. Туда только или обратно тоже повезут — не знаю. И куда привезут — тоже. Если что случится — на мне греха не будет.