Надо сказать, до этого в моей памяти еще не совсем закончился кавардак, и последовательность событий, происходивших до падения паралета, представлялась мне довольно смутно. Только тут, глядя на угасающее пламя и груду обломков, я начал вспоминать, что слышал гул вертолета перед тем, как отсюда, из «Котловины», выползло некое дирижаблеобразное сооружение, которое я расстрелял из ГВЭПа. Стало быть, оно, это сооружение, могло уничтожить вертолет, который, допустим, увидев эту «пузень», как выражался старший Лисов, пытался взлететь…
Из этого следовало, что экспедиция Чуда-юда потерпела полный крах. Вывозить из «Котловины» то, что он хотел, было теперь не на чем. Кроме того, если он действительно брал вертолет в аренду, то ему будет не так-то просто рассчитаться за угробленную федеральную собственность или собственность какой-то авиакомпании. Почем нынче такие вертолеты? Ого-го, не один миллиард небось. Да плюс еще погибшие… Комиссии, разборки всякие — жуть. А если еще и выяснится, что все эти исследования велись неофициально, при оплаченном невмешательстве местных властей, то у Чуда-юда будет куча неприятностей.
Фонарик был слишком слабенький, чтобы как следует осветить что-либо на стометровой глубине. Я все же посветил вниз, втайне надеясь, что там может найтись кто-то живой. Правда, толку от этого все равно не было бы. Шансы, что оставшийся в живых при катастрофе вертолета не получил серьезных травм, равнялись нулю. А у меня не было никакой возможности ему помочь. Стропы, даже если б я срезал с паралета не восемь, а все целиком и связал воедино, до дна не достали бы. Кроме того, они были слишком хилыми, чтобы выдержать меня, даже если б я разделся догола.
Но никаких живых людей внизу не было. Лишь один предмет, освещенный догоравшими «костерками», был похож на человеческую фигуру, но если это и был человек, то у него отсутствовала голова и в медицинской помощи он уже не нуждался.
Я отошел от обрыва подальше, чтоб меня не снесло вниз, если вдруг поднимется ветер. Следовало подумать, что же делать теперь, когда надежда на вертолет в «Котловине» рухнула.
Спускаться с сопки, искать тропу, ведущую к зимовью? Ну уж дудки! Пожалуй, это намного опаснее, чем подниматься. По крайней мере, взбираясь, я еще видел, куда иду, и не совался на обрывы, а, спускаясь в абсолютной темени, неожиданно свалиться вниз легче легкого. Допустим, до паралета я дойду по своим следам, а дальше куда? Очень кстати припомнилось то, что говорил Лисов. Насчет того, что выйти из «эпицентра» можно только по бревнышкам через мостик, и больше никак. Может, он и врал, мозги пудрил, чтоб мы без него по тайге не шастали, но ведь была же тут «пузень», которую я сбил ГВЭПом, стало быть, и прочие аномалии могут проявиться…
Оставаться здесь, поблизости от кратера, развести костерчик и попытаться не замерзнуть до утра? Очень ненадежное решение. Сейчас вроде ветра нет, но где гарантия, что он через час не поднимется. И отсюда, с верхотуры, меня запросто может сдуть. Или заморозить тут же, на месте, хотя здесь деревьев много и укрыться кое-как удастся.
В очередной раз пришла хорошая мысля, но, конечно, опосля. Надо было никуда не лазить, а остаться на месте падения паралета, содрать его купол с дерева, сделать из него шалаш или шатер, разжечь костер и прокемарить до утра.
Но топать вниз, пусть даже и по проторенной дорожке, мне чего-то не хотелось. Поэтому я подумал, что лучше будет найти какую-нибудь подходящую площадочку и построить себе укрытие из подручного материала, то есть сделать шалаш из лапника и обложить его смерзшимся снегом на манер эскимосского иглу. Правда, эти самые иглу я видел только на картинках и не очень представлял себе технологию их изготовления, но зато в детдомовские времена соорудил немало снежных крепостей. Если моему проекту и не суждено было осуществиться, то совсем не потому, что я не был готов к такой работе. Причина была вполне объективная и от меня не зависящая.
В полугробовой тишине, нарушаемой только легкими потрескиваниями пламени, долетавшими со дна кратера, да всякими неясными лесными шорохами, я услышал нечто похожее на звук шагов. Шагов человека, который, как я в самом начале своих таежных приключений, топает по снегу без лыж, проваливаясь по колено, пыхтит, выдергивая ногу из снежного плена, опять проваливается, опять топает, продираясь через сухостой и с треском ломая какие-то сучки и ветки.