— Мы играем честно, сударь, — ответил крупье, надменно выпрямившись. — Если вы нам не верите, то можете прямо сейчас пройти к дверям шлюзовой камеры и, когда пристыкуется зонд, лично осмотреть его кабину.
Усач немедленно ухватился за это предложение. Сегодня ему не везло, он ничего не выиграл и пребывал в самом отвратительном настроении.
— И пойду! — закричал он, треснув кулаками по столу. — Что, думаете, оставлю это просто так? Из принципа пойду!
— Я иду с вами! — подхватил толстяк. — Молчание зонда у меня тоже вызывает подозрение!
— Поскольку в данном случае задета честь фирмы, — объявил крупье, — то я даже настаиваю на том, чтобы вы осмотрели кабину зонда. Поверьте, господа, для фирмы ваши выигрыши в этой игре — жалкие гроши, несоизмеримые с её репутацией, которая в любом случае должна остаться незапятнанной.
— Гроши для фирмы, но не для вас лично, — многозначительно заметил толстяк.
Крупье счёл за лучшее не расслышать его. Он снова достал телефон и что-то тихо и отрывисто проговорил в динамик.
— Ну так идёмте, господа, здесь недалеко, — и он направился к двери.
— Я тоже иду, — заявила юная дама. — Дело касается моего выигрыша, поэтому я должна убедиться, что тут всё по-честному.
— И я пойду! И я! — послышались голоса.
В конце концов из-за стола поднялись все. За крупье и усачом двинулась целая толпа. Официанты с подносами посторонились, давая ей дорогу.
Путь по изгибающемуся коридору был недолог. Крупье остановился перед небольшой дверью, у которой стоял дежурный оператор. Рядом располагался пульт с экраном.
— Ну что, Ронни, — сказал крупье. — Что тут у тебя стряслось?
— Сам не пойму, сударь, — оператор показал на экран, по которому проходили волны помех. — Какие-то неполадки в системе связи. Нам придётся прервать работу зонда и поставить его на внеплановый техосмотр.
Крупье и оператора окружила толпа возбуждённых туристов.
— Можете ставить его на какой угодно осмотр, но мы должны знать, как закончилась последняя игра, — заявил толстяк. — Я настаиваю на этом! Вопрос принципа!
— Да, иначе мы будем иметь все основания подозревать вас в мухлеже! — подтвердил усач, а старуха помахала пальцем перед самым носом крупье:
— Не отвертитесь! Мы не уйдём отсюда, пока сами, своими глазами, не осмотрим кабину зонда!
— Когда подойдёт зонд? — спросил крупье у оператора.
Тот бросил взгляд на пульт.
— Зонд уже подошёл. Шлюзовые двери откроются через семь минут.
Крупье поднял руки, призывая толпу к тишине.
— Господа, немного терпения, — сказал он таким тоном, как будто всё ещё стоял у стола и принимал ставки. — Шансов, что человек выжил, практически нет, но если он выжил, то вы, сударыня, — он отвесил красотке поклон, — получите весь ваш выигрыш сполна, не сомневайтесь.
— Конечно, сполна, куда вы денетесь, — процедил толстяк.
Толпа понемногу успокоилась. Все смотрели на закрытую дверь.
Крупье взглянул на часы.
— Ещё четыре минуты.
— Мне почему-то кажется, что он жив, — сказала старуха.
— Мне тоже, — отозвалась красотка.
— Очень маловероятно, — возразил крупье. — Шансы ничтожны, и это даже к лучшему. Иначе, по условиям контракта, мы вынуждены будем его помиловать. А между тем этот Брем Йон — чрезвычайно опасный преступник, садист и маньяк, задушивший собственными руками более четырёхсот женщин. Если вас интересуют подробности, то я могу передать вам дискету с материалами его уголовного дела.
За дверью послышался глухой скрежет и какие-то удары. Оператор, прислушиваясь к ним, озабоченно качал головой.
— Так и есть, барахлит автоматика. Этот зонд уже давно нуждается в ремонте…
Дверь распахнулась, и все с воплем удивления шарахнулись назад.
На пороге стоял гладиатор. Он был весь залит кровью, комбинезон на нём был изрезан и исполосован вдоль и поперёк, мертвенно-бледное лицо с кровоточащими рубцами походило на кровавую маску. Кровь, казалось, стекала со всего его израненного тела. Дрожащими руками он сжимал бластер, наставив его на опешивших туристов.
Несколько секунд в коридоре царило молчание. Первым опомнился оператор. Он шагнул к пульту, собираясь нажать на тревожную кнопку, но гладиатор выстрелил раньше. Ярко-белый дымящийся луч секунду плясал на груди Ронни и погас, оставив на его теле глубокие горелые раны. Оператор свалился замертво.
Толпа в ужасе подалась назад.
— Стоять! — хрипло закричал гладиатор. — Стоять, никому не двигаться!
Все встали как вкопанные.
— Брем Йон, ты жив, — прошептал побледневший крупье.
— Нечестно играешь, Оттер, — кривясь в зловещей усмешке, сказал гладиатор. — Ты обещал дать нам возможность выжить, причём оценил наши шансы как двадцать против восьмидесяти. Что ж, я использовал свои двадцать процентов, как видишь… Но кибер, который подобрал меня в лабиринте, пытался меня убить. В зонде, когда стало ясно, что я не клон, он двинулся на меня с ножом… Это тоже входит в правила игры?
— Я сдержу слово, Йон. Ты будешь свободен. Богат и свободен, слышишь? Только убери бластер. Убери!
