— Эх, не очень-то приятно, но, видать, придется объяснить. Я ищу свою пропавшую сестру. Она работает где-то на улице, торгует собой. А теперь вот матушка наша при смерти и хочет повидать ее. Люди будто бы видели ее здесь, а потом она, кажись, ушла с каким-то монахом. В сторону бамбуковой рощи.
Глаза громилы прищурились еще больше, он внимательно разглядывал Тору, его аккуратные усики и руки.
— И кто сказал тебе это?
— Ну-у… хозяин харчевни. Староста хмыкнул и уже открыл было рот, но тут его слух привлекли звуки борьбы, доносившиеся с территории храма.
— Нет у меня на участке никаких монахов и никаких бамбуковых рощ, — торопливо отрезал он. — Тебе лучше поискать в другой части города. — И он пошел выяснять, что за шум.
Тора пребывал в недоумении относительно того, как повел себя староста. Ведь до сих пор все остальные верили его истории про умирающую мать. Он оглядел себя с головы до ног. Одежда его не вызывала никаких подозрений — такие же лохмотья, как у этого старосты. И чего он взъелся? Может, голова трещит с похмелья или зубная боль замучила?
Сокрушенно покачав головой, он тоже зашел на территорию храма, где увидел жалкое подобие рынка, на котором вовсю шла торговля. Какие-то убогие людишки, скорее похожие на огородные пугала, сидели прямо на грязной земле, разложив перед собой свой нехитрый товар, очень напоминавший обычный мусор. До драки им явно не было никакого дела. Тора послонялся среди них, несколько раз попытавшись завязать разговор, но все они, только завидев его, замыкались в себе. Для них он был чужак, а его лохмотья отпугивали еще больше — ведь такой человек явно не имел денег на покупки и даже мог что-то украсть у них.
Уже давно миновал полдень, а Тора так и не приблизился к своей цели. Он кинул взгляд на пагоду, и тут его осенила мысль. Если забраться на башню, то с высоты можно увидеть окрестности на большое расстояние. Уж во всяком случае, бамбуковую рощу он должен будет заметить.
Ему повезло — вход в пагоду не был заколочен досками. Правда, оказавшись внутри, он ужаснулся. Многие ступеньки отсутствовали, а на полу валялась груда гнилых деревяшек, обвалившихся сверху.
Тора задрал голову вверх. Потолок над ним обрушился в нескольких местах, так что даже был виден следующий этаж. И все же он решил рискнуть. Как-никак, а дневной свет хотя бы позволял видеть, куда ступаешь.
Подъем получился утомительным — ведь приходилось прощупывать ногой каждую ступеньку, каждую доску, прежде чем наступить на нее всем весом, — так что, достигнув верхнего этажа, он, несмотря на холод, обливался потом. Потихоньку он обошел башню по периметру, оглядывая сверху квартал. Скучный пейзаж коричневых крыш лишь в нескольких местах разбавляли яркие пятна зелени. Все это была густая, темная зелень сосен, и только в одном месте ее оттенок был бледнее. Вот она, бамбуковая роща! Пятно было совсем маленькое, меньше леса, но больше обычной зелени дворов; располагалось оно в паре кварталов к юго-востоку от храма.
Приободренный Тора начал спуск, но в спешке наступил не туда, потерял опору, закачался и полетел вниз.
Когда он пришел в себя, то оказался в кромешной тьме, но сразу понял, где находится. Он лежал спиной поперек балки с задранными кверху ногами, зацепившимися за что-то твердое, а вот голова висела в пустом пространстве. Все тело болело и ныло, но сильнее всего болела голова. Осторожно проверив, сможет ли он передвинуться, не упав снова, он все же сумел перелечь головой на балку. Отдохнув немного, он попытался сесть, но голова закружилась так, что ему пришлось поскорее схватиться за балку, чтобы не свалиться. Тора подождал, когда головокружение пройдет, а глаза привыкнут к темноте. Теперь он смог различить смутные очертания пола и полуразрушенных ступенек. К ним-то он и пополз осторожненько, тщательно проверяя каждую досочку, прежде чем навалиться на нее всем своим ушибленным, ноющим телом.
Снова немного передохнув, он пощупал голову и обнаружил на ней липкую кровь и огромную болезненную шишку за правым ухом. В остальном он, кажется, не пострадал, хотя болело и ныло везде. Он посмотрел наверх. Если от удара ему не отшибло память, то он пролетел с четвертого этажа до второго. Ему повезло, что он зацепился плечами за балку, спасшую его от падения вниз головой о каменный пол первого этажа. И провисел он здесь без сознания, судя по всему, много часов, поскольку теперь наступила ночь. Он напряг слух. За стенами пагоды стояла тишина. Торговля на рынке закрылась, и люди разбрелись кто куда, так и не узнав о его падении. Или, что более вероятно, оставшись к нему равнодушными.
Встав на четвереньки, Тора начал осторожно спускаться задом по лестнице. В почти кромешной темноте ему оставалось полагаться только на собственное осязание, чтобы не попасть ногой в пустоту и не пролететь остаток пути вниз. Когда он наконец ступил на твердый пол, все перед глазами у него завертелось. Шатаясь, он пошел на свет, падающий сквозь дверной проем, и выглянул наружу.
