Ник Картер
Оригинальное американское название:
CAULDRON OF HELL
АДСКИЙ КОТЁЛ.
Перевод Льва Шкловского.
ПЕРВАЯ ГЛАВА
До июня еще две хорошие недели, но в Нью-Йорке уже жара. На тротуарах снова появились пьяницы и бомжи, толпившиеся зимой в маленьких углах и подъездах домов. Некоторые валяются прямо на капотах припаркованных машин. Они пьют и курят травку, рассказывая друг другу хорошие вещи, которые понимают только они. Перед строительным забором на Седьмой авеню проститутка за десять долларов обмахивается листом толя. Она, наверное, слишком дряхла для употребления и, в любом случае, точно не может делать пятьдесят на пятьдесят с капитаном. Я перехожу на её уровень. Она подходит, широко улыбается мне и воркует:
- Добрый вечер, милый! Итак, у нас большая игра?
- Спасибо, я ухожу.
Кажется, она мне не верит, но в каком-то смысле это так. Мне даже очень понравилось. Три дня и три ночи в Нью-Йорке, и я провел время, наполняя глаза хорошими зрелищами, а желудок хорошей едой. Надо сказать, что я только что провел около пятнадцати месяцев на Внешних Гебридских островах у побережья Шотландии, исследуя, почему так много катастрофических аварий произошло с флотом новеньких сельдевых лодок. Я заслужил несколько дней отпуска, предоставленных моим начальником. Я уже знаю, что завтра отпуск закончится. Меня ждет новая миссия. А сегодня я только мечтаю о ленивом вечере перед телевизором в известном мне ирландском бистро на углу Восьмой и Пятьдесят четвертой. Если есть что-то, чего я не хочу, так это за десять долларов, особенно в такую погоду.
- Давай, - настаивает она. Слишком жарко, чтобы болтать. Даю вам скидку в десять тысяч долларов. Это нормально с тобой?
- В следующий раз.
Но она упряма. Она прижимаетет меня к забору. С другой стороны, в тусклом свете уличных фонарей каркас строящегося здания отбрасывает кривые тени на строительную площадку.
- Мы могли бы поехать в ваш отель, - предлагает она.
- Во-первых, откуда тебе знать, что я в отеле, а во-вторых, что мы получим за десять долларов?
- Во-первых? Во-вторых? Вы ведь не ночевали в подвороте? Ради Бога ! Я должна бы была знать.
Шлюха оборачивается и идет искать свою стопку битумной бумаги. Как только она кладет на нее свою большую попку, она снова начинает обмахиваться, чтобы вытереть пот, пролившийся во время сопровождения меня по этим нескольким метрам асфальта. Я не могу не улыбнуться. Какими бы раздражающими они ни были, жители Нью-Йорка - люди фольклора.
В Восьмой циркулируют все дьяволы. Поток направляется в сторону театрального квартала и с радостью соберется в круге Колумба, уже пораженном хроническими пробками и которому это действительно не нужно.
Вот тогда я вижу ее на другом конце проспекта. Его огненно-красный флис развевается вокруг его плеч. Она высокая, стройная, лет двадцати пяти, ходит немного грациозно. Она оглядывается, закидывает длинные волосы за уши, но не замечает, как двое парней кидаются на нее. Она кажется совершенно неуместной в этом захудалом районе. Интересно, что она может там делать. С другой стороны, мне не интересно, почему двое других следуют за ней. Мне это кажется очевидным. Она подходит к углу Пятьдесят четвертой улицы. В квартале, где находится огромная строительная площадка, совершенно темно.
В ирландской таверне я зигзагами пересекаю желтые кэбы.
Я все еще вижу девушку. Тонкая ткань ее красного платья с каждым шагом натягивается на бедра. Я не из Нью-Йорка, но я чертовски хорошо знаю, что такая фигуристая цыпочка не должна гулять одна ночью по безлюдной улице. Оба типа ускоряются. Более высокий из тандема делает последнюю затяжку тонкой коричневой сигаретой и бросает ее на тротуар.
Когда я подхожу к выходу на улицу, она уже в середине квартала, на полпути между Восьмой и углом Девятой. Она проходит мимо старого потрескавшегося офисного здания, которое, по-видимому, только что начали сносить. Стекла в окнах светятся своим отсутствием. Перед фасадом, на тротуаре, стоят два больших мусорных бака, переполненных штукатуркой, металлоломом и гнилыми изделиями из дерева. Чтобы пройти, пешеходы вынуждены входить в темный сужение. Когда девушка там исчезает, двое друзей бегут за ней.
Я следую за ними, бегу по дороге, скрываясь за линией припаркованных машин и грузовиков. Я слышу вой, а затем два тихих крика. Первый душераздирающий. Следующие двое приглушены и смиренны: крики ягненка на бойне, когда он понимает, что его будут резать. Я обхожу мусорные контейнеры и выхожу по узкому проходу. Наконец-то я вижу этих ребят за работой. Тот, что поменьше, примерно равен уровню пупка его парня, и у них обоих бледный, почти землистый цвет лица. Но в остальном они, кажется, в превосходной форме. Высокий, одетый в плохо скроенные джинсы и ковбойские сапоги, обездвиживает девушку, обнимая ее за талию. Тем временем другой, в вязаном костюме, крутит пальцами, пытаясь снять с нее кольцо. Я делаю шаг вперед и вежливо спрашиваю:
- Вход ограничен для членов клуба, или я могу принять участие в веселье?
