— Я уточнила. Юный Тревор Паркер шесть раз отсутствовал на уроках за последние три месяца. В день пожара опоздал в школу, пришел между одиннадцатью и половиной двенадцатого. При себе имел записку, — добавила Рина. — В записке говорилось, что он был у врача. — Она начала проверять отпечатки на обгорелой древесине оконной рамы. — В школьном архиве хранятся записи об учениках, в том числе и медицинская информация. Они назвали мне имя лечащего врача Тревора. Я проверила — он не был у врача в день пожара.
— Ты молодец, девочка! В отчете об этом ничего нет, — заметил О’Доннелл. — Родители были на работе — оба, — пока их не известили о пожаре.
— Есть отпечаток большого пальца, — объявила Рина. — Маленький. По-моему, детский.
— Пожалуй, пора нам потолковать с Паркерами.
Элла Паркер оказалась очень импозантной дамой тридцати восьми лет. Она была вице-президентом по маркетингу одной местной компании и пришла в участок с кожаным портфелем от Гуччи. Ее муж также был вице-президентом, большой фирмы, его компания занималась поставками оборудования для научно-исследовательских организаций. Весьма солидный господин, стильно и дорого одетый и с «Ролексом» на левой руке.
По требованию полиции они пришли вместе с сыном. Он оказался мрачноватым, худеньким, но крепко сбитым девятилетним мальчуганом в кроссовках за двести долларов.
— Спасибо, что пришли, — начал О’Доннелл.
— Если у вас есть новая информация, мы хотим ее услышать. — Элла поставила портфель на стол перед собой. — Мы связались со своей страховой компанией, нам нужны оценки ущерба. Нам нужно как можно скорее вернуться домой, чтобы начать ремонт.
— Ясно. Хотя мы установили источник возгорания, у нас все еще остаются некоторые вопросы.
— Я полагаю, вы говорили с нашей бывшей прислугой?
— Бывшей? — переспросила Рина.
— Вчера я ее уволила. Нет никаких сомнений в том, что это ее вина. Никто, кроме нее, не знал нашего охранного кода. Я тебе говорила, что это была ошибка, — обернулась она к мужу.
— Она представила отличные рекомендации, — ответил ее супруг. — И она проработала у нас шесть лет. Разве у Энни была хоть какая-нибудь мыслимая причина устроить пожар в нашем доме?
— Людям не нужны причины для преступных дел. Они их просто совершают. Вы с ней говорили? — спросила Элла.
— Мы с ней поговорим.
— Не понимаю, почему вы до сих пор ее не допросили? Зачем тогда вы вызвали нас в такое время? У вас есть хоть малейшее представление о том, сколько времени и сил требуется, чтобы пережить пожар в доме? Вы понимаете, какой это стресс?
— Представьте себе, да, — ответила Рина. — Мне жаль, что вам пришлось это пережить.
— У меня погибли личные вещи на несколько тысяч долларов, не говоря уж об ущербе, нанесенном моему дому. Мне пришлось отменить назначенные встречи, перекроить все свое расписание…
— Элла!
В голосе Уильяма Паркера слышался не только упрек, но и глубокая усталость.
— Не смей меня прерывать! — огрызнулась его жена. — Это мне приходится копаться во всех деталях. Да ты никогда… — Она оборвала себя на полуслове и повернулась к детективам. — Извините. Я очень расстроена.
— Это можно понять. Не могли бы вы нам сказать, как часто вы поднимаетесь на чердак? — спросил О’Доннелл.
— По крайней мере раз в месяц. И я заставляю… заставляла прислугу регулярно там убирать.
— Мистер Паркер?
— Ну… где-то два-три раза в год. Перетаскиваю вещи вверх или вниз. Елочные украшения и все такое.
— Тревор?
— Тревору не разрешается подниматься на чердак, — отрезала Элла.
От Рины не укрылся взгляд, брошенный сыном на мать, прежде чем он опустил голову и вновь уставился в стол.
— Мне нравилось играть на чердаке, когда я была маленькой, — как будто между прочим заметила Рина. — Там так много интересного.
— Я сказала, ему запрещено подниматься на чердак.
— Мальчики часто делают именно то, что им запрещается делать. По нашей информации, Тревор иногда пропускает занятия в школе.
— Только раз… и ему больше не разрешается играть с мальчиком, который в ответе за это. Не понимаю, каким образом это касается вас.
— Тревора не было в школе в то утро, когда случился пожар. Правда, Тревор?
— Разумеется, он там был. — От гнева и нетерпения голос Эллы стал визгливым. — Мой муж забрал его из школы уже после того, как мы узнали о пожаре.
— Но ты пришел в школу не раньше полудня, не правда ли, Тревор? Ты пришел после начала занятий с запиской, в которой говорилось, что ты был у врача.
— Что за чушь?! У какого еще врача?!
— Миссис Паркер, — вмешался О’Доннелл. — Почему бы вам не позволить мальчику ответить самому?
— Я его мать, и я не позволю полиции допрашивать и тем более запугивать его. Мы в этом деле — потерпевшие, а вы выдвигаете какие-то абсурдные обвинения против девятилетнего ребенка. — Она решительно поднялась на ноги. — Все, с меня хватит. Идем, Тревор.
— Элла, замолчи. Просто помолчи пять минут, черт побери. — Уильям повернулся к сыну. — Тревор, ты опять прогулял школу?
Мальчик дернул плечом, упорно глядя на стол. Но Рина заметила, как в его глазах блеснули слезы.