Одна из составляющих наших встреч — это беседы, то, что называется исследованием, или на Востоке джняни. Это попытка рассмотреть какие-то моменты, которые создают проблемы в жизни человека, и путем рассмотрения при определенном понимании прийти к разрешению этих проблем. Многие проблемы объективно не существуют, а созданы неправильным, искаженным восприятием или ошибочными жизненными установками, концепциями. Такие проблемы надо решать не путем изменения событий жизни, а путем пересмотра определенных идей о жизни, или определенных форм восприятия жизни, и это происходит в момент диалога. То есть диалог является не просто информационным обменом, а он является пересмотром в прямом режиме времени. Мы что-то рассматриваем, что мы не можем понять или что нас беспокоит, и начинаем это рассматривать с помощью внимания, и привнесения сознания в эту зону. И часто путем таких диалогов люди освобождаются от каких-то напряжений и проблем психологического характера.
Искатель: Не то чтобы вопрос, а как бы уточнение. Что значит Дза-дзен?
Сумиран: Дза-дзен переводится, как сидеть неподвижно.
И.: А дзен? Это переводное слово?
С.: «Дзен» — это «медитация». В Индии медитацию обозначали словом дхиана. Когда оно пришло в Китай, оно трансформировалось через местный диалект как чань, дхиана стало чань. А когда оно пришло в Японию, чань превратилось в дзен. Дхиан, чань, дзен — это медитация, это просто медитировать.
Дза-дзен — это медитировать сидя, не двигаясь, просто форма медитации. Причем «не двигаясь», относится не только к телу. Мы очень много двигаемся внутренне. Истинный дзен — это когда человек находит то, что действительно не движется. Никогда. Дза-дзен — это поиск того, что никогда не двигается, не двигалось, и не будет двигаться. Это не положение тела, не мысль.
Иногда бывает так: мы сидим, и мысль останавливается. Но это не Дза-дзен, потому что через какое-то время ум опять активизируется. Так же и эмоции, они могут успокоиться, но кто-то пошумел, кто-то что-то сказал не то, и они опять активизируются. То есть Дза-дзен — это поиск того, что никогда не может быть потревожено в человеке. И когда человек это находит, и утверждается в том, что никогда не может быть потревожено, можно сказать что он находится в практике Дза-дзен. А неподвижное положение тела — это просто символ.
И.: Сидение помогает это состояние почувствовать?
С.: Помогает. Почему? Обратите внимание, когда вы сидите, вы можете чувствовать, что вы не являетесь телом, помнить об этом. Но как только вы начинаете двигаться, вы сразу идентифицируетесь. Любое ваше действие, или когда вы начинаете говорить — сразу возникает ощущение: это Я говорю. Возникает переживание себя как говорящего. Любая форма активности не является чем-то неправильным, но она наше внимание на себе акцентирует. И пока мы не устойчивы в чувстве «Я не есть это», то в ней очень сложно удерживать самовоспоминание: Я существую, но я существую не как некоторая форма. Это наиболее легко делать, когда мы сидим неподвижно. Это некоторый…
Из зала: Облегченный вариант.
С.: Да. Это некоторая теплица. То есть в этом состоянии, в определенной атмосфере, когда определенные люди с тобой вместе практикуют, и нет отвлекающих факторов, тебе просто легче помнить об этом. Гораздо сложнее об этом помнить в обычной активности. Только поэтому люди садятся. Когда ты достаточно устойчива, чтобы удерживать это качество в активности, тебе не обязательно сидеть больше. Ты делаешь то, что тебе свойственно, но при этом постоянно помнишь.
И.: Как таковой, как мне кажется, смерти я не боюсь. Физической смерти. Но у меня есть большой страх растворения. Все кто описывают эти состояния, когда начинают садиться в медитацию, или просто приходит состояние само по себе, когда человек начинает соединяться с божественным, по разному это называют. Это состояние меня очень пугает, я это воспринимаю, как то, что я уже никогда больше не буду существовать… никогда, это слово НИКОГДА для меня паническое. Это бессознательная реакция мешает сделать шаг в этот опыт.
С.: Чтобы немного с этим разобраться… Вот ты говоришь, что ты не боишься физической смерти, но боишься растворения, тогда вопрос следующий: что значит для тебя существовать?
И.: Наверное, осознавать себя. Сложный вопрос.
С.: Что значит осознавать себя?
И.: Ну, дышать.
С.: Чтобы дышать, нужно тело, а ты говоришь, что ты физической смерти не боишься.
И.: Да.
С.: Когда тела не будет, чем дышать будешь?
И.: Есть сознание. И это сознание, которое становится… Вот есть образ, что капля сливается с океаном. И ты становишься не частью, вот чего я боюсь, а единым с чем-то, и как персональное сознание я перестаю существовать. Я становлюсь ничем, но опять же я говорю, что ничего подобного не испытывала, это страх интеллектуальный. Как я представляю, если капля сливается с морем, то ее уже трудно оттуда обратно вычленить.
С.: Просто не возможно. А тебе хочется быть каплей?
И. (смеется): Это как-то более понятно, скажем. Другого я не понимаю совершенно.
С.: А в чем сложность?