Перемены тряхнули наш институт сильно. Когда напасть и мор навалились на нашу страну, какое-то болезненное мироощущение проникло и туда. Девяностые стали переломом. Пошло разложение. Шустрые курсантики уперли несколько ящиков с автоматами – воришек поймали, автоматы вернули, но после этого огнестрельное оружие из института вывели и караулы кончились. В «Хилтоне» юристы-старшекурсники со знанием дела уже начали влезать в какие-то юридические аферы – там все время различные правоохранительные органы изымали то наркотики, то большие суммы денег.
Апофеозом стала история с выездной гей-бригадой. Один из руководителей крупнейшей госкорпорации задвинул в институт с глаз подальше сына-гомосека. Но тот и там не пропал. Нашел таких же – откуда они выползли, леший их забери, непонятно. При нас таких не водилось вообще ни в каком виде! Создал из них гастролирующую шарашку для оказания интимуслуг. И развозил их по гей-клубам – говорят, хорошо зарабатывали.
Но и это пережили. Сегодня есть единый Военный университет. Туда собрали всех: теперь там и экономисты, и журналисты, и еще бог знает кто. Даже дирижеров готовят. Несколько военных училищ, в том числе Львовское политическое, влили. Как и все образовательные реформы, прошло все бестолково, глупо и вредоносно, зато современно и эффективно. Теперь есть там платные отделения. И специальность в дипломе теперь указана не юрист-правовед, что всем понятно, а такая, что голову сломаешь, но так и не поймешь, о чем речь идет – все как у людей в эпоху краха образования и торжества понтов и несуразицы. Б'oльшую часть профессорско-преподавательского состава растеряли. Уровень преподавания начал обрушиваться. Былая респектабельность, традиции – и ВКИМО, и других вузов, вошедших в университет, растворились, будто и не было, вместе с нашим фирменным куражом и самомнением. Но худо-бедно доколдыбали до наших времен. Это уже хорошо – не все военные вузы выжили.
А сейчас существование военно-юридического факультета под вопросом. Военные судьи вообще лишились погон. У прокурорских и следкомитета свои вузы. Юридическая служба в Минобороны усохла и народу много не примет. Дознаватели военной полиции? С ними вообще пока ничего не ясно. И кого будет готовить наш вуз?
Вопрос ставится об уничтожении военно-юридической специализации, и это будет очередная катастрофа. У нас была прекрасная школа военно-юридического образования, которое само по себе достаточно специфично и отличается от обычного гражданского. У нас были научные школы. Военная администрация, уголовное право – все это сильно специфичные сферы, которые требуют отдельного подхода.
Ну и традиции. Из нас, оболтусов, делали государственных людей. Тех, кто ныне занимает ведущие позиции во всех ветвях власти. Мы были надеждой и опорой государства. Готовы были хоть в Ирак, хоть в Чечню, хоть к черту в пасть. Нам вдалбливали, что государство – это все, а собственный карман – ничего. И многие – не все, конечно, впитали это и приняли как единственно возможное в этой жизни.
Равно нельзя сбрасывать со счетов и уникальную школу военного перевода. Тоже сфера настолько специфичная, что требует особого подхода и особых специалистов. Это тоже люди востребованные и государству необходимые.
Надеюсь, не я один это понимаю.
Недавно праздновали мы тридцатилетие выпуска. Многих товарищей уже нет в живых. Многие стали большими начальниками, нефтяными олигархами или тихими пенсионерами. Годы пролетели быстро. И со слезами на глазах я благодарю судьбу за то, что завалился на экзаменах в МГУ и таким образом попал во ВКИМО, мой родной вуз с родными мне людьми.
Друг мой Игорь С. работал оперуполномоченным угрозыска в Солнцевском районе в самый разгар эпохи постперестроечного бандитизма. Территория эта славилась своими стойкими хулиганскими, бандитскими и общеуголовными традициями. Много чего пришлось пережить ему такого, от чего волосы слишком рано стали седыми.
Познакомился тогда Игорь со многими замечательными людьми. Некоторых даже приходилось задерживать. Одна из самых колоритных фигур – это классик бандитского жанра, лидер крупной подмосковной бандитской группировки Глобус.
Тот был тщедушен и в окружении своих туповатых горилл смотрелся совершенно неубедительно. Но обладал духовитостью, неуемной творческой энергией, множеством идей, порой завиральных и авантюрных, а также убежденностью и космическим самомнением. Так что все эти окружающие его горы мышц, выступающих челюстей и твердокаменных лбов шли за ним послушно, как крысы за гаммельнским крысоловом.
