Адвокат дьявола полностью

— Вдвое больше денег, чем здесь. Даже если бы я стал полноправным партнером, Сэнфорд. — Брови Бойла чуть не уползли с его лица. — Я буду работать в «Джон Милтон и партнеры».

— Не могу сказать, чтобы я когда-нибудь о них слышал, Кевин, — произнес Сэнфорд Бойл.

Кевин пожал плечами. Это его не удивило. Ему так и хотелось сказать: «Вы и ваши «полноправные» партнеры вообще ничего не знаете о мире за пределами вашего драгоценного Блисдейла. Но поверьте мне, Сэнфорд, тот мир гораздо больше, шире и интереснее вашего!»

Но он этого не сказал; совет Мириам не быть высокомерным помог ему сдержаться. Он просто вернулся в свой кабинет и собрал личные вещи. Мира, Мэри и Тереза не пришли пожелать ему удачи. Когда он складывал вещи в машину, они смотрели на него с разочарованием и неодобрением. Он вырвался из-под их контроля. Деревенские, нетерпимые к честолюбию, ограниченные, жалкие существа! «Типичное мышление маленького городка, — подумал он. — Они осуждают меня за то, что я хочу быстро и кардинально изменить свою жизнь к лучшему!» Он был уверен, что они считают его неблагодарным. «Им хотелось бы, чтобы я ползал и умолял, — думал он. — То-то они удивятся, прочитав обо мне в «Нью-Йорк таймс», когда начнется дело Ротберга».

Оказавшись в машине, Кевин ощутил облегчение и радость. Но Мэри Экерт оказалась не столь стойкой, как две другие секретарши. Она все же подошла к нему проститься.

— Мы очень расстроены и огорчены тем, что все сложилось именно так, мистер Тейлор, — сказала она.

— Надеюсь, вы еще порадуетесь за меня, Мэри. Вы знаете, я не пропаду.

Он захлопнул дверцу. Мэри стояла возле машины, сложив руки и глядя на нее. Он опустил окно.

— Как бы то ни было, спасибо вам за все. Вы всегда были очень эффективным и компетентным секретарем, Мэри. Я высоко ценю вас.

Ему не удалось избавиться от снисходительного тона — уж очень естественно он прозвучал сейчас. Мэри без улыбки кивнула. Машина тронулась, и Мэри направилась к офису. Неожиданно она обернулась, словно что-то вспомнив.

— Я не должна была говорить вам… Но он был так груб по телефону…

— Кто?

— Гордон Стэнли, отец Барбары Стэнли.

— Да? И что он сказал? Впрочем, теперь это неважно.

— Он сказал, что когда-нибудь вы поймете, что сделали, и возненавидите себя.

Кевин понимал, что Мэри разделяет те же чувства. Он просто покачал головой и уехал, а Мэри продолжала смотреть ему вслед.

Все это немного подпортило Кевину настроение. К счастью, на помощь пришел Джон Милтон. Он словно почувствовал, что происходит с Кевином. Мириам встречала его у дверей дома. На ее лице сияли те же радость и восторг, как и в тот момент, когда она впервые увидела нью-йоркскую квартиру.

— Кевин! Ты не представляешь! Как это трогательно!

— Что?

— Посмотри. — Мириам провела его в гостиную. — Это привезли через пять минут после твоего отъезда.

На столе в гостиной огромный букет — две дюжины кроваво-красных роз.

— Он прислал мне цветы! — воскликнула Мириам.

— Кто?

— Мистер Милтон, дурачок! — Она достала карточку и прочла: «Мириам в день начала прекрасной новой жизни. Добро пожаловать в семью. Джон Милтон».

— Надо же!

— О, Кевин, я никогда не думала, что могу быть так счастлива!

— Я тоже, — пробормотал он. — Я тоже.

Своевременный и продуманный подарок Джона Милтона, словно факел, пылающий во мраке, развеял последние сомнения Тейлоров по поводу расставания с Блисдейлом.

Когда Тейлоры прибыли с грузчиками и вещами, Норма и Джин уже поджидали их возле квартиры. Девушки оделись в джинсы и футболки — они были готовы к работе.

— Это так мило с вашей стороны! — воскликнула Мириам.

— Пустяки! — отмахнулась Норма. — Мы теперь как три мушкетера!

Девушки подхватили ее под руки и запели: «Один за всех и все за одного!» Мириам рассмеялась, и они принялись распаковывать коробки, а Кевин руководил расстановкой мебели. Как только в гостиной появилась стереосистема, Норма настроила ее на ретрорадиостанцию, и они с Джин стали подпевать. Им удалось заразить Мириам своим праздничным настроением. Они смеялись и танцевали под музыку, переставляя вещи с места на место. Кевин покачал головой и улыбнулся. Эта троица вела себя так, словно девушки знали друг друга всю жизнь.

Он был рад за Мириам. Ее подружки по Блисдейлу были очень сдержанными и консервативными. Ей редко удавалось по-настоящему расслабиться и подурачиться.

Настало время обеда. Они заказали пиццу. Кевин принял душ и переоделся, чтобы чуть попозже отправиться в офис. Женщины обсуждали размещение картин, фотографий и прочих мелочей, а потом принялись за перестановку мебели.

Собравшись уходить, Кевин заглянул в гостиную и объявил, что уходит.

— Чувствую, что вам будет лучше, если я перестану вам мешать, — заявил он, и никто ему не возразил. — Неужели никто не хочет, чтобы я остался?