На этом Ланген, уверенный в успехе, прекратил вызывать свидетелей обвинения.
Кевин хотел сам изложить свою историю, но все же решил сначала подкрепить ее свидетельствами. Начать он хотел с Беверли Морган. Но она не смогла явиться в суд — Беверли Морган впала в кому после острого алкогольного отравления. Лечащий врач заявил, что положение очень серьезное и практически безнадежное.
Поскольку процесс вел другой помощник окружного прокурора, Тодд Ланген, Кевин смог вызвать в качестве свидетеля Боба Маккензи. Но воспоминания Боба об их последней встрече весьма отличались от тех, что сохранились у Кевина. Маккензи признал, что у Кевина были сомнения относительно методов работы фирмы Джона Милтона. Кевин утверждал, что фирма готова пойти на все, чтобы добиться оправдания клиента, сколь бы виновным он ни был. К прокурору Кевин обратился, чтобы дискредитировать фирму.
— Но мне стало ясно, — добавил Маккензи, — что основной его мотив — месть. Он считал, что у его жены роман с Джоном Милтоном.
Кевин ушам своим не поверил.
— Вы лжете! Я никогда не говорил ничего подобного! — воскликнул он.
Ланген тут же заявил протест, и судья его поддержал:
— Либо вы продолжаете задавать вопросы свидетелю, либо мы его отпускаем.
— Но он лжет, ваша честь!
— Это будут решать присяжные. У вас есть еще вопросы к мистеру Маккензи?
— Да. Вы рекомендовали мне обратиться к отцу Рейбену Винсенту?
— Да, — подтвердил Маккензи.
— Хорошо. А теперь объясните суду, почему вы дали мне такой совет.
— Потому что считал, что он может вам помочь. Он — лицензированный психиатр. Он мог проконсультировать вас и помочь вам найти другие способы разобраться со своей ревностью.
— Что?!
Маккензи выдержал взгляд Кевина, не отведя глаз.
Кевин оглянулся и увидел в зале Пола Сколфилда, Теда Маккарти и Дейва Котейна. Ему показалось, что они самодовольно улыбаются. Рядом с ними сидели Норма, Джин и Мириам. Норма и Джин утешали Мириам. Мириам показалась Кевину такой же печальной, как и во время дела Лоис Уилсон. Она вытирала слезы со щек тыльной стороной руки.
На мгновение ему показалось, что он снова ведет то дело. Вот сейчас он будет допрашивать девочку. У него есть выбор — делать это или нет. Может быть, он действительно там? Может быть, все это было сном? Может быть, время можно обратить вспять?
Судья вернул его к реальности:
— Мистер Тейлор?
Кевин посмотрел на Маккензи. На губах прокурора играла та же усмешка, что и на лицах партнеров. «Ну разумеется, — подумал Кевин. — Конечно…»
— Я должен был понять! — рассмеялся он. — Мне сразу нужно было понять! Какой же я идиот! Я был идеальной жертвой, полным идиотом! Верно?
Маккензи скрестил ноги и взглянул на судью, словно ища поддержки.
— Мистер Тейлор? — произнес судья.
— Ваша честь. — Кевин подошел к свидетельскому месту, указывая на Маккензи. — Мистер Маккензи был частью всего этого… Проигранные им дела… Заключенные им сделки…
— Возражаю, ваша честь, — вскочил Ланген.
— Протест принят. Мистер Тейлор, я уже предупреждал вас о неуместности подобных заявлений. Приберегите их для последнего слова, иначе я обвиню вас в неуважении к суду.
Кевин остановился и посмотрел на присяжных. Они были смущены и растеряны. На лицах некоторых из них он прочел отвращение. Кевин кивнул. Его охватило ощущение неизбежного поражения. Но отец Винсент… Он же священник… Он оставался последней его надеждой.
Кевин вызвал своего последнего свидетеля.
В двубортном костюме и рубашке с галстуком маленький священник выглядел очень представительно — но, скорее, как психиатр, чем как служитель церкви.
— Отец Винсент, не могли бы вы сообщить суду содержание нашей беседы относительно Джона Милтона?
— Боюсь, я должен отклонить эту просьбу, поскольку не могу нарушить врачебную тайну.
— Нет-нет, отец, вы можете рассказать все. У меня нет возражений.
Отец Винсент взглянул на судью.
— Это его право, — подтвердил судья. — Продолжайте свои показания.
Отец Винсент покачал головой.
— Что ж, хорошо. — Он повернулся к присяжным. — Мистер Тейлор пришел ко мне по совету Боба Маккензи. Мне достаточно было одного разговора, чтобы почувствовать гнев и смятение этого человека. Он сообщил мне о своем желании убить мистера Джона Милтона, потому что ему казалось, что его жена беременна от мистера Милтона. Свое желание он оправдывал тем, что мистер Милтон — злодей, сущий дьявол во плоти. Я пытался воззвать к его здравому смыслу, пытался разъяснить ему природу его чувств, надеясь, что он сумеет справиться со своим гневом. Нам следовало бы еще поработать вместе. Но тем же вечером мистер Тейлор позвонил и сказал, что убил Джона Милтона. У него была истерика, но, как мне показалось, он вполне сознавал свои действия.
— Меня не интересует этот психиатрический бред, — оборвал его Кевин. — Я обратился к вам как к священнику, как к специалисту по оккультизму и деяниям дьявола. Вы не будете отрицать, что являетесь специалистом в этой области? Разве вы не проводили научных исследований в этой сфере?
— Научные исследования деяний дьявола? Конечно нет.
