Ладно, признаю. Уж что-что, а в хороших костюмах местные аристо знают толк. Тёмный, практически иссиня-чёрный костюм тройка. Брюки, белоснежная сорочка на запонках, жилет и пиджак. Кашемир с внутренней подкладкой из шёлка. Даже просто на взгляд невероятно приятный. А на ощупь, вообще, космос. Пожалуй, я мог бы даже сказать, что это был лучший костюм, который я носил. В обеих жизнях, между прочим. Я начал примерять обновку, попутно выбрав тёмно-коричные туфли и запонки.
— Как же всё-таки жаль, — продолжал причитать старик. — Но, что поделать. Время не терпит. Надеюсь, что этот вас устроит.
И ведь старик абсолютно честен. Если верить моему чувству, то он реально страдает от того, что не смог выполнить свою работу настолько идеально, как того желал бы.
— Поверьте, лучше я ничего в жизни не носил, — искренне признался я ему, глядя на себя в зеркало.
— Благодарю за похвалу, но я лучше подожду пока мне не доведется сделать вам его на заказ, — довольный, произнёс он, чем меня удивил. — Необходимость работать с готовым платьем… неизбежна. Но истинный стиль раскрывается только тогда, когда вещь сделана для одного единственного человека и только для него.
— Вы так уверены, что я его у вас закажу?
— Поверьте, молодой человек. Те, кто носят мои костюмы, в другие места за ними не ходят.
О как. И ведь не врёт. Даже не приукрашивает. Просто констатирует факт.
Больше всего я переживал за оплату. С Лазарева могло статься. Зная, сколько могут стоять такие вещи, я все же рискнул и спросил о цене. Услышал ответ. Погрустнел. Лучше бы не спрашивал. Даже если пахать полгода буду и больше ни на что деньги не тратить, всё равно не смогу расплатится за то, что сейчас на мне надето.
— Не переживайте, молодой человек. Роман Павлович сказал записать на его счёт, — заметив выражение на моём лице, успокоил меня владелец магазина. — Так что, не переживайте.
Я и не переживал. Просто сделал себе твёрдую зарубку на будущее, что верну ему деньги за костюм. Как я уже сказал ранее Марине, оставаться в долгу я не любил. Вот прямо коробило меня от этого ощущения.
Спустя почти час с того момента, как сюда приехал, я вышел из магазина едва ли не другим человеком. Правильно говорят — встречают по одёжке. Пока добирался до работы, даже заметил, что начал ловить на себе заинтересованные женские взгляды. Приятно, конечно, но, хотелось бы, чтобы заслуга в этом была не только из-за дорогой одежды. Встречают, может быть, и по одежке, а вот дальше… что толку, если за дорогим фасадам лишь гнилая развалина?
— Отличный костюм, — поприветствовал меня Лазарев, стоя около машины прямо напротив входа в здание, где располагалась фирма.
— Сказал бы за него спасибо, но вряд ли ты просто так это делаешь.
— Я ничего не делаю просто так, — отозвался он. — Считай, что это мои инвестиции в будущее. Садись. У нас сжатый график.
— Итак, может быть, расскажешь, что происходит? — спросил я у него, садясь в машину и закрывая за собой дверь.
— У нас дело, — Лазарев передал мне папку.
— У нас? — уточнил я у него.
— Да, у нас. Я могу выбрать себе в помощники кого угодно. На это дело я выбрал тебя.
— Что? Тоже инвестиция?
— Можно сказать и так, — кивнул Лазарев. — Кстати, отлично разобрался со Штайнбергом.
— Что, уже слухи ходят?
— Нет. Штайнберг лично нам звонил. Потребовал тебя уволить.
О, как. Вот ведь мстительный гадёныш. Значит, вот о чём говорила Оливия. Гад решил попытаться отыграться на всех, кто участвовал. Кстати!
— А Скворцова…
— Про неё он даже слова не сказал, — хмыкнул Лазарев. — Из чего я делаю некоторые, надеюсь, правильные выводы. Прочитай то, что в папке.
Последовав его совету, достал бумаги и начал читать. Хватило меня секунд на пятнадцать.
— Да ладно⁈ Убийство? Разве фирма занимается такими делами?
— Занимается, но не часто. А наша клиентка моя давняя знакомая. Так что я забрал это дело себе. Считай, что это моя личная прихоть. Её обвиняют в убийстве собственного мужа, но дело там мутное. С ним тянут уже несколько недель. Улик мало, в основном, косвенные. Так что развалить его проблемой не будет вообще. Ничего сложного. Но процесс может стать громким, так что и ты можешь засветиться, что для тебя только в плюс. Лишних очков наберёшь.
— Слушай, я не могу не спросить. Ты, конечно, здорово всё рассказал, но…
— Что?
— Она виновна?
— Это для тебя имеет какое-то значение? — спросило он, посмотрев на меня.
Чёрт. Вот не хватает мне сейчас возможности прочитать его эмоции. Я прямо задницей чувствовал, что вопрос с подвохом. Какая-то проверка. Но понять глубже не могу. Лазарева я ещё знаю не так хорошо, чтобы обойтись собственным чутьём.
Но ответ он ждал, значит придётся его дать.
— Если она виновна, то я в этом участвовать не буду, — честно ответил я ему, закрывая папку. — Я не стану защищать убийцу.
В его лице что-то изменилось.
— Откажешься работать — тебя уволят, — уже холоднее проговорил Лазарев.
— Значит увольняй, — в тон ему ответил я. — Но, как уже сказал, защищать того кто действительно убил человек я не стану. Думай себе всё, что захочешь, но у меня есть свои принципы.
И протянул ему папку.
