– Ну да. Это, значит, шестого взяли его, а седьмого врачиха ко мне приходила. Ну и сказала, что девятого уже можно встать. Считай, три дня только и посмотрела нормально программы…
– Как же три? Ведь, если его шестого взяли…
– Ну да, шестого взяли, а девятого мне уже не до телевизора было. Вот и считай – шестое, седьмое восьмое.
– Ах, ну да. Да, действительно…
– Вот тебе и «да». Ой, заболталась я тут с вами, а у меня там внук один во всем доме. Побегу.
Следом за Анной Михалной и все прочие старушки заторопились по своим делам, и вскоре я осталась возле подъезда одна, пытаясь осознать две важнейшие новости, которые удалось мне узнать благодаря разговору с великолепными бабушками.
Во-первых, как я поняла, бабушки не так часто собираются во дворе, следовательно, их свидетельства о том, «кто, когда и с кем», по большому счету не могут быть признаны окончательно достоверными.
А во-вторых, и это самое важное, кажется, у моего клиента появился некий намек на алиби. Ведь если правда то, что в момент убийства аппаратура Андрея создавала помехи соседям и, следовательно, он находился дома, то, несомненно, на пустыре был кто-то другой. Хотя, конечно, и тут возможны варианты. Например – включить аппаратуру, а самому уйти. Но это что-то уж вообще из области фантастики. Кстати, не мешало бы уточнить, знал он, что его работа мешала соседям смотреть телевизор, или нет? И был ли включен телевизор у Анны Михалны непосредственно в ночь с третьего на четвертое? Если только она сама об этом помнит.
Впрочем, это можно будет сделать несколько позже.
В таком оптимистичном настроении, довольная тем, что разговор с бабушками, от которого я ничего особенного не ожидала, принес столь ощутимые результаты, я набрала на мобильнике номер друга своего клиента, который дал мне Алексей, и решила условиться о встрече, чтобы поговорить еще и с ним.
– Здравствуйте, это Игорь?
– Да, я слушаю.
– Вас беспокоит Татьяна Иванова, частный детектив. Я провожу дополнительное расследование по делу Андрея Звягинцева, этот телефон дал мне его адвокат. Мы не могли бы встретиться?
В трубке возникла небольшая пауза, после чего Игорь спросил:
– Когда?
– Если у вас есть время, то можно прямо сейчас, а если нет – мы можем договориться о встрече, когда вам будет удобно.
– Да нет… нет, зачем тянуть. Давайте встретимся сейчас.
– Где вам будет удобно?
– Давайте встретимся в городском парке… приблизительно через час. Возле колеса обозрения.
– Хорошо, но мы ведь никогда раньше не встречались. Как я смогу узнать вас?
– Хм, ну… что бы такое… Я буду в красной бейсболке, подойдет?
– Вполне.
– А как я смогу узнать вас?
– А я… я буду с красной дамской сумочкой.
– Договорились.
– Тогда до встречи.
Я отключила телефон и только после этого сообразила, что для того, чтобы появиться на встрече с красной дамской сумочкой, мне нужно будет сначала заехать домой. Видимо, инстинктивно отреагировав на слово «красный», я назвала именно этот предмет. Для того чтобы заехать за ней, мне придется сделать порядочный крюк, не говоря уже о том, что это займет время.
Взглянув на часы, я надавила на газ и, подняв столбы пыли и распугав всех кошек на тихой Соборной улице, рванула по направлению к своему дому.
Разумеется, ни один светофор из тех, что предстояло мне проехать, не был зеленым. Мало того, что каждый из них, стоило мне приблизиться, приветливо загорался красным светом, как бы говоря: «Любишь красненькое – получай», – но в довершение этого безобразия у каждого светофора впереди меня выстраивалась целая колонна машин.
«Только не пробка, только не пробка…» – мысленно повторяла я, как заклинание, нажимая изо всех сил то на газ, то на тормоз.
Наконец я подъехала к своему подъезду.
Быстро поднялась на седьмой этаж (лифт, разумеется не работал, и мне пришлось идти пешком), ворвалась в свою квартиру и ринулась в кладовку, где бережно сохранялась красная дамская сумочка, которую я никуда не брала с собой. Моментально создав в кладовке полный хаос, я извлекла сумочку на свет и, убедившись, что нигде не заметны следы плесени и углы не попорчены мышами, решила, что использовать ее в качестве опознавательного знака еще можно.
Спустившись по лестнице и запрыгнув в машину, я помчалась в городской парк.
У кассы, где продавались билеты на колесо обозрения, стоял высокий молодой человек в красной бейсболке и лениво осматривался по сторонам. С красной сумочкой в руке я двинулась к приятелю Андрея.
– Вы, наверное, Игорь?
– Наверное. А вы…
– Татьяна Иванова, частный детектив.
– Очень приятно.
– Здесь есть какой-нибудь тихий уголок, где мы могли бы спокойно поговорить?
– Можно прокатиться на колесе. Там уж точно никто не помешает.
Мысль мне понравилась. Приятно будет вспомнить детство, а то я уже и забыла, когда в последний раз смотрела на мир из колеса обозрения.
Игорь купил два билета. Хотя я и делала какие-то неуклюжие попытки расплатиться, но, заметив несколько недоумевающий взгляд моего нового знакомого, поняла всю неуместность подобных действий.
