Как адвокат я не мог не подумать о том, что даже озвучивание этого предложения в любом суде трактовали бы как завуалированное домогательство. Если девочка – профессиональная актриса, нанятая недругами, а в её кармане лежит диктофон – то карьеры мне больше не видать как собственного хвоста. Более того, если в таком деле верховным судьёй окажется принципиальный цварг, то он отведёт душу по полной. Рогатые, в отличие от эльтониек, слишком ценят детей. Особенно девочек. За какие-то доли секунды перед глазами вихрем промелькнули многочисленные картинки того, как стремительно покатится жизнь в чёрную дыру, если всё-таки это окажется подставой. Даже если я смогу отмыться от этой грязи, то навсегда потеряю лицензию адвоката, да и из преподавательского состава Космофлота меня тоже незамедлительно выпрут.
Но… не должны дети говорить про отчий дом «я там лишняя». Не должны планировать сбежать из дома и уж тем более тщательно искать способы попасть в тюрьму.
Бесконечно долгое мгновение Шарлен обдумывала предложение, а затем широко улыбнулась, отчего её жабры вновь встопорщились, и воскликнула:
– Ох, вы что это, серьёзно?! Жить в вашей квартире на другой планете?!
Я напряжённо кивнул.
– На спутнике. Ион – это спутник Эльтона.
А вот за это судья-цварг впаял бы ещё и похищение ребёнка с отягчающими обстоятельствами. Перемещение на другое космическое тело, как-никак. Пятьдесят лет тюрьмы – не меньше.
– Это неплохое место, там проживает много смесков, в отличие от самого Эльтона, и никто не обратит на твою внешность внимания. А до планеты рукой подать, если понадобится.
Чего я не ожидал, так это того, что Шарлен с радостным визгом бросится мне на шею. Несколько секунд я оторопело стоял, не зная, как реагировать – что ни говори, а с детьми иметь дела мне практически не приходилось – но всё же очнулся и пробормотал:
– Ну, ладно-ладно, Шарлен. Хватит вот этих телячьих нежностей. Лети домой и собирай свои вещи, я сейчас водителя предупрежу, чтобы он тебя отвёз. И дай мне контакт своей матери, пожалуйста.
«Надо оформить всё официально…»
Наше время
«Ленни, ты дома?» – попытался крикнуть, заходя в квартиру, но получилось у меня только сдавленное:
– Ле…
Мощный ураган врезался в меня, снёс с ног и буквально пришпилил к двери.
– Э-э-эрик! Я так соскучилась! Ну наконец-то! Поздравляю с выигранным делом! Ты такой классный! Я знала, что у тебя всё получится! – заголосила Шарлен, одновременно сжимая меня на радостях так, что из лёгких вышел весь воздух.
– Привет-привет, я тоже соскучился. Вот это у тебя силища! Отпускай.
То ли Ленни слишком хорошо меня знала, то ли интонации в голосе всё-таки меня выдали.
– Ты уже знаешь, да?
Она отстранилась и посмотрела на меня огромными ярко-синими радужками. Пару лет назад Шарлен неожиданно решила заменить очки цветными линзами. Я был уверен, что она возьмёт сиреневые или золотые – такого цвета глаза у большинства чистокровных эльтониек – но Ленни почему-то выбрала насыщенный ультрамарин.
Девушка моргнула несколько раз, затем перевела взгляд на зажатую у меня под мышкой пластель вместе с портфелем и с присущей ей экспрессией выдохнула:
– Магнитную бурю на их производства! Агр-р-р, я надеялась, что в этот раз успею всё подчистить до того, как ты узнаешь!
Я натурально опешил:
– «В
– Ну, конкретно «Ионский экспресс» всего один раз, – невинно хлопнув ресницами, пробормотала хитрая бестия. – А так ещё два раза были гадские статьи в «Скандальных фактах» и «Новом мегаполисе».
– Ох, Ленни… – Я тяжело опустился на диван в прихожей.
Мысли закружились метеоритным дождём. Получается, это уже не первый выпуск, а значит, под меня роют… Врагов и недругов, недовольных клиентов, разорённых из-за проигрышей в суде фирм, обиженных женщин, их ревнивых мужей и просто завистников у меня всегда было много. У любого успешного адвоката их много, но конкретно у меня – пара сотен точно наберётся. Пытаться вычислить, кто заказал статью, – бессмысленно, но кто бы это ни был, рано или поздно он сможет выйти на родителей Шарлен, и тогда от всей этой грязи будет крайне сложно отмыться… и мне, и Ленни.
К сожалению, шесть лет назад у меня так и не получилось договориться с матерью Шарлен. Так уж сложилось, что на Эльтоне женщины в принципе исторически имели прав больше, чем мужчины. Так как Нереза Бьянчи официально не состояла в браке с отцом Ленни, то и дать разрешение на опеку посторонним человеком могла лишь она. Мнение отца Шарлен юридически не имело силы. Сама же госпожа Бьянчи наотрез отказалась подписывать какие-либо документы, но не потому, что переживала за дочь или была возмущена предложением незнакомца о сожительстве с несовершеннолетней девочкой. Нереза была рада, что дочь «с грязными генами» наконец-то уходит из дома, но женщина не хотела ставить свою подпись на официальных бумагах, из которых устанавливалось её родство с Шарлен.
