Из материалов, собранных органами предварительного расследования, явствовало, что Бычков совместно с другим лицом из-за неприязненных отношений, возникших на почве спора о присвоении Морозовским не менее 300 тысяч рублей, убили его особо жестоким способом. Случилось это преступление, по всей вероятности, 21 апреля 2001 года. На выезде из Нижнего Тагила, у автозаправочной станции, Бычков и его подельник встретили Морозовского. На почве неприязненных отношений, под угрозами они затолкали его в багажник «Жигулей». Отъехав на участок грунтовой лесовозной дороги, Бычков остановил машину. Далее, судя по словам ехавших за ними на второй машине их знакомых, подельник нанес Морозовскому не менее двух ударов тупым твердым предметом по голове. После этого Бычков оттащил его в кусты, затем облил бензином из канистры, которую взял в машине. Чтобы довести замысел убить Морозовского до конца, Бычков, как написано в обвинительном заключении, «при помощи спичек поджог бензин. Вследствие ожога дыхательных путей и молниеносной формы отравления окисью углерода на месте наступила смерть Морозовского».
Не менее тяжким было обвинение Бычкова и в том, что он, действуя в составе устойчивой вооруженной группы, в течение не менее десяти дней наблюдал за другой жертвой предстоящего преступления – Машинским. Узнав, что Машинский в 14 часов 16 октября 2002 года приедет в парикмахерскую «Мария», организатор группы принял решение лишить его жизни во время стрижки. Судя по следственному протоколу, этот замысел был реализован выстрелами из автомата Калашникова (АК-74 калибра 5,45 мм), снаряженного «не менее чем 13 патронами того же калибра. В результате произведенных выстрелов Машинский получил несколько ранений и скончался на месте происшествия».
Весьма серьезным было и третье обвинение Бычкова. По версии следствия, с сентября 2002 года он был участником устойчивой вооруженной группы, созданной для нападения на граждан и организации.
В общем, Голливуд отдыхает со своими киношными криминальными историями по сравнению с тем, что творилось в одном из крупных городов Урала и в его пригородах в начале 2000-х годов. Действия Бычкова органы предварительного расследования квалифицировали по части 2 статьи 209 Уголовного кодекса РФ (бандитизм – наказание до 15 лет лишения свободы) и по пунктам «а», «ж», «з» части 2 статьи 105 Уголовного кодекса РФ (убийство – наказание до 20 лет лишения свободы). Кроме того, данной статьей допускается смертная казнь виновного и пожизненное лишение свободы. Как известно, с 1996 года наложен мораторий на смертную казнь, а вот пожизненное лишение свободы иногда применяется.
По горячим следам изобличить преступников не удалось. Прошло более десяти лет, когда возобновили производство по названным тяжким преступлениям.
Вступив в дело, А.В. Перов и И.А. Исаев сразу поняли настрой следователей. Следственная группа во чтобы то ни стало хотела доказать, что Бычков являлся активным участником совершенных убийств и других противоправных действий. Находясь в плену своих желаний, а может быть, и желаний других неведомых адвокатам лиц, следователи сочинили обвинительное заключение, полагая, что их авторитета будет достаточно для вынесения присяжными заседателями обвинительного вердикта. Более того, бытовало мнение, что еще не родился судья, который не согласится с выводами, которые сделали следователи. На стороне следователей была и прокуратура, утвердившая обвинительное заключение в отношении Бычкова.
Такая позиция следствия и прокуратуры, естественно, не способствовала объективному расследованию, позволяла желаемое выдавать за действительное и затрудняла работу адвокатов. А в суде еще проявилась предвзятость председательствующего судьи. В связи с этим И.А. Исаев был вынужден сказать присяжным заседателям, что это первый процесс в его практике по всей России, где судья даже не пытается скрывать своей личной заинтересованности в осуждении подсудимых.
Но особая сложность этого судебного процесса состояла в том, что его участниками были 12 присяжных заседателей. Именно от их решения зависела дальнейшая судьба Бычкова. Именно они должны были вынести вердикт о его виновности или невиновности. Значит, архиважная задача А.В. Перова и И.А. Исаева состояла в том, чтобы присяжные заседатели поверили им, так же как и они сами поверили в невиновность Бычкова. В этом была принципиальная позиция А.В. Перова и И.А. Исаева. Они берутся за дела по «убийственной» статье, но только в том случае, когда убеждены в невиновности человека, обвиняемого в убийстве.
