Налетел ветер. На востоке посветлело. Теперь оставаться здесь было рискованно: местность хорошо просматривалась со стороны противника. Они решили продолжить наблюдение с передового наблюдательного пункта, от которого их отделяла шестисотметровая равнина. Сначала они шли по небольшой лощинке, слегка пригнувшись. Потом - ползли. Впереди Шатров, за ним, в двадцати шагах, Захар. На половине пути их застал рассвет. Очень уж быстро в это утро взошло солнце. Началась бомбежка. С наблюдательного пункта Замков увидел, как рядом с ними черным столбом поднялась земля. Одна бомба упала неподалеку от Шатрова. Он стряхнул с головы землю, попытался продолжить путь, но ноги не двигались. В ушах сильно гудело.
- Шапкин! - позвал он лейтенанта.
Захар, прижавшись к земле, чуть приподнял голову. Тяжело ухали вокруг снаряды.
- Захар! - вновь крикнул Шатров, поняв наконец, что у него контужены ноги и ему самому не выбраться из-под огня. Крикнул и на какое-то время потерял зрение. Когда темнота рассеялась, он увидел под собой Захара, а рядом лежали два бойца, видимо посланные на помощь Замковым. Шапкин громко ругал их, не подпуская к себе:
- Пошли к черту! Сам справлюсь.
Он полз, тяжело дыша.
- Держитесь крепче, за шею не надо, за плечи, - говорил он Шатрову, придерживая его одной рукой, чтобы подполковник не сполз с его спины. - Вот так, так, - повторял Захар и все полз и полз. Уже в траншее, усадив Шатрова так, чтобы он опирался о стенку окопа, сказал: - Осколком не задело. Контузия пройдет. Ну и влипли мы с вами, товарищ подполковник!
- Спасибо, Захар... Выручил из беды.
Сквозь маленькое оконце пробился солнечный луч, светлой полоской лег на лицо Шатрову. Я с облегчением вздыхаю: вот он какой, Захар! Как же я мог подумать о нем плохое, он спас жизнь человеку, из огня вынес. А я-то думал, что Шатров сейчас скажет о лейтенанте что-то плохое... Глупый!
- Занятия с разведчиками надо продолжать, - оживляется Шатров. - Ты уж, Василий Иванович, проследи, - обращается он к Правдину. - А ноги мои отойдут, это я точно знаю. Нервный шок от удара воздушной волны. Полежу дней пять и встану. Думаете, нет?
- Встанете, - соглашается Правдин. - Ну не через пять, а через десяток дней будете ходить.
- Нет, Василий Иванович, раньше надо. Понимаете, раньше!
В помещение входят связисты.
- Разрешите телефон поставить?
- Ставьте, - о чем-то подумав, соглашается Шатров. А когда связисты уходят, он говорит Правдину: - Понял что-нибудь? Телефончик поставили, неужто они думают, что я тут задержусь? В сумке карта, подай-ка ее сюда, Василий Иванович.
Шатров, чуть приподняв голову, долго рассматривает карту.
- Смотри, Василий Иванович... Только вот здесь пересекайте линию фронта. Тут у них стык между подразделениями. И, как тебе известно, на этом направлении есть пещеры, катакомбы небольшие. В случае неудачи разведчики могут укрыться в них. Шапкину об этом я уже говорил. Командиру дивизии я тоже докладывал. Он одобряет этот вариант. Как жаль, что самому не придется довести дело до конца. - Шатров пытается пошевелить ногами, потом, потрогав их, качает головой: - Н-нда, целью, а не действуют. Спешился конник в самый неподходящий момент. Но лишь бы в катакомбы не упрятали.
Раздается телефонный звонок. Шатров, взяв трубку и повеселев как-то сразу, отвечает:
- Слушаю... Спасибо, товарищ полковник. Чувствую хорошо. А что такое? Врач? Что он говорил? Не меньше двух недель? Это тяжело... Я все рассказал политруку... Да, да, маршрут знает... Что? Гудит немного в ушах... Понятно. Как только поднимусь, поговорю с Замковым, и тогда, видимо, можно будет оформить наградной лист. Он сейчас у вас?.. Конечно заслуживает... Товарищ полковник, по секрету говорю: узнайте у Крыловой, как она думает, скоро я поднимусь? Понимаете, две недели - это много... Спасибо, до свидания...
Подполковник кладет трубку.
- Хижняков звонил, - говорит он, сворачивая карту. - Предполагают, что две недели буду лежать. Это много, очень много. Понимаешь, Василий Иванович, это четырнадцать дней! Роскошь для солдата. Ну идите, готовьтесь к делу.
Первым покидает землянку Правдин. Я поднимаюсь медленно. Шатров подает мне руку:
- Ты что такой грустный? - спрашивает он, - Выше голову, Коля!
- 13
Сегодня занятия будет проводить Шапкин, политрука вызвали в штаб.
После завтрака собираемся в лощине. С лейтенантом нас шестеро. Одеты в маскировочные халаты. У каждого автомат, гранаты, финский нож.
Захар, забросив за спину собранную восьмеркой длинную веревку, ведет к месту тренировок. На пути встречаем лейтенанта Замкова с группой красноармейцев: его батарею вывели на отдых.
- Разведчикам артиллерийский привет. Как дышится? - спрашивает лейтенант.
- Лучше всех! - отвечает Чупрахин. - Четыре раза в день едим и немца не видим. Одним словом, как в Крыму.
