Аэрофобия 7А полностью

– Хорошо, это хорошо. О господи, мне так жаль. Ужасно жаль.

К удивлению Матса, Клопшток звучал вовсе не заискивающе, а, скорее, потрясенно. В его словах не было ни малейшей надменности, которую знал Матс и которую даже ожидаешь от психиатра, с удовольствием выступающего в желтой прессе.

– Я безутешен, и ничто не может исправить случившегося. Хотя я не был напрямую вовлечен в это. Поэтому я и обращаюсь к… э-э-э… к вам. Но сейчас речь идет не только о том, чтобы доказать мою невиновность. Я полностью готов сотрудничать с доктором Ротхом и полицией, чтобы… что? Ах да, хорошо. Простите.

Матс объяснил себе последние обрывки предложений вмешательством доктора Ротха. Видимо, главврач знаками поторапливал Клопштока.

– Но вам нужно кое-что знать, прежде чем мы начнем допрос.

Допрос?

– Я разработал ряд тестов для ранней диагностики психопатологического поведения. И твердо убежден в их необходимости. К чему проверять жидкости в ручной клади, а не душевное состояние пассажиров и пилотов? Но оставим эту тему. Речь пойдет об Амели, моей бывшей жене.

Она была помешана на идее ускорить процедуру одобрения закона. Вы должны знать, что Амели руководила моей практикой. У нее был доступ ко всем результатам исследований, инвестиционным планам и, конечно, медицинским картам пациентов. Вообще-то она была фотографом, никакого специального медицинского образования. Но я взял Амели из-за ее врожденных организаторских способностей. Лишь намного позже, уже в браке, мне стало ясно, что она была болезненно одержима деталями. И до опасности гениальна в своем умении манипулировать другими. Например, я никогда не хотел иметь детей, но она вдруг забеременела, несмотря на противозачаточные таблетки.

Клопшток смущенно кашлянул.

– Амели всегда знала, что делать – или, наоборот, чего не делать, – чтобы добиться своего. Она подчинила меня себе. Я долгое время не хотел осознавать того, что ее желание все контролировать уже в юности носило нездоровый характер. У меня открылись глаза, лишь когда она представила мне свой «бизнес-план».

По интонации, которой Клопшток выделил английское слово, Матс понял, что оно было взято в кавычки.

– Она узнала о моем «бесплатном» пациенте Франце Уландте – безобидном вегане, правда, с серьезными отклонениями в поведении. Он мечтал показать человечеству, что промышленное производство молока – это настоящее истязание животных. Амели также знала, что я лечу вашу беременную дочь Неле.

Неле, – пронзило Матса. С тех пор как он очнулся в этой исчезающей дыре, ему нужно было справиться со столькими впечатлениями. Переработать столько информации, что до сих пор он даже не вспомнил о Неле.

– Где она?! – кричал он про себя. – У нее все хорошо?

– Я думал, это шутка, когда она спросила меня, не должны ли мы немного помочь моему новому патенту. «Все, что нам нужно, – это небольшой инцидент», – сказала она, но я не воспринял ее слова всерьез. Думал, что это гормоны, все-таки она была беременна, и, по крайней мере, с рождением ребенка здравый смысл вернется к ней. Но ее дикие фантазии не прекратились и после рождения Зуцы. В конце концов я расстался с Амели. Наверное, это была самая большая ошибка, потому что в реализации своего плана она видела сейчас возможность вернуть меня.

Клопшток снова прочистил горло, но голос все равно звучал хрипло.

– Чтобы держать все под контролем, она хотела лично находиться на борту. Господи, она даже Зуцу с собой взяла. Конечно, Амели сделала это, чтобы не вызвать подозрений. Да и кто подумает что-то плохое при виде кормящей матери? И вот теперь она поплатилась жизнью за свой сумасшедший план. К счастью, только она, у Зуцы все хорошо.

– Уважаемый коллега… – На заднем плане Матс услышал настойчивый голос главврача.

– Да, да, доктор Ротх. Я перехожу к главному. Просто важно, чтобы доктор Крюгер знал предысторию. Иначе как ему отделить важную информацию от несущественной?

Клопшток заговорил громче:

– Чтобы вы понимали. Это необходимо вам, чтобы мы могли предотвратить худшее…

Худшее?

– Моя жена училась вместе с Кайей в школе, и все эти годы поддерживала с ней контакт. Она сумела убедить Кайю в том, что вы неправильно ее лечили, Матс. Что у нее есть по меньшей мере право на компенсацию причиненного ущерба. Деньги. Очень много денег. Она заставила Кайю поверить, что ее жизнь испорчена, а такие люди, как мы, обогащаемся на страданиях пациентов.

Этот аргумент помог ей заручиться поддержкой Кайи. А с Уландтом все было проще простого, потому что он уже давно мечтал показать людям на живом объекте, каково это – отнять младенца у беременной. Его Амели снабдила деньгами и камерой.

Неожиданно у Матса внутри все зачесалось. Слова Клопштока действовали на его сознание, как зудящий порошок.

– Все это не факты, многое я лишь предполагаю или складываю из той информации, которой владею. К сожалению, фрау Клауссен уже невозможно допросить. Она умерла вскоре после посадки от никотинового отравления. Есть еще кое-что, что тяготит меня и что вы должны знать, прежде чем…