— Именно это я и хочу узнать, доктор Крюгер. Когда я спросил фрау Клауссен, не нужен ли ей перерыв, она ответила, цитирую:
— Ага. — Матс сделал вид, что это сообщение оставило его безразличным.
— Как психиатр, вы наверняка слышали о законопроекте ППТ? — резко сменил тему пилот.
— Э-э, да. — Матс кивнул.
Первичное психологическое тестирование (ППТ) — так назывался несерьезный тест, с помощью которого можно было якобы быстро выявить признаки психопатологического поведения. Матс считал это шарлатанством и нагнетанием паники. Но после катастрофы самолета авиакомпании Germanwings — когда психически больной второй пилот погубил сотни людей, заблокировав себя в кабине и умышленно направив самолет на Альпы, — требования раннего распознавания психопатологических симптомов стали звучать все чаще. Помимо обязательного многовариантного психологического теста, подумывали также об анализах крови, чтобы регулярно проверять весь экипаж на предмет использования психотропных средств.
— Я считаю ППТ абсолютно бесполезным, — сказал Матс. — Как невозможно распознать преступника по цвету волос, так и с помощью анкеты-опросника нельзя заглянуть ему в голову. И не каждый, кто принимает антидепрессанты, является нетрудоспособным, тем более представляет опасность. Не случайно исходят из того, что закон не получит поддержку большинства в Европарламенте.
Перейя кивнул.
— Авиакомпания LegendAir все равно собирается ввести добровольное тестирование, которое выходит далеко за рамки предписанного законом минимума.
Матс пытался выдержать сверлящий взгляд пилота.
— Интересно, но вы вряд ли пришли сюда для того, чтобы сообщить мне это?
Командир самолета подошел к нему ближе.
— Я хочу быть откровенным с вами, доктор Крюгер. Я не переживаю за фрау Клауссен. Она профессиональная, хотя и, возможно, немного переутомленная сотрудница. Речь идет о вас.
— Обо мне?
— Я жалею, что мы давно не ввели такой ППТ-метод, сейчас мы могли бы провести с вами тестирование на борту. Потому что у меня очень нехорошее предчувствие, и я хотел бы знать, что с вами происходит. Подобное профилактическое обследование просто создано для таких, как вы.
Он безрадостно улыбнулся.
— Сначала вы обращаете на себя внимание тем, что бронируете одновременно несколько мест, а вскоре после взлета переживаете паническую атаку. А затем устраиваете суматоху среди членов экипажа. Обвиняете стюарда в нападении, пристаете к фрау Клауссен.
— Я ни к кому не приставал, — ответил Матс, которому пришла в голову одна мысль. Если он не ошибался, среди его коллег был человек, который интенсивно занимался исследованием ППТ. Врач, чье имя он вновь услышал сегодня спустя много, очень много лет: Клопшток!
Матс решил погуглить его, как только появится такая возможность.
— Давайте не будем привязываться к словам. Я просто хочу, чтобы вы держались подальше от фрау Клауссен, о’кей?
Матс никак не отреагировал.
Перейя же примирительно улыбнулся и оглядел скай-сьют.
— А здесь наверху можно неплохо обойтись и без нее, верно?
Он снова надел фуражку, и его голос вдруг стал таким же стальным, как и взгляд, которым он зафиксировал Матса:
— Я больше не хочу слышать ни о каких инцидентах, мы поняли друг друга? Тогда мне не придется задумываться о дальнейших мерах.
Картонные коробки, ящики, мусор. Неле лишь приблизительно представляла себе, на что упала. В любом случае это было гнилым и податливым. К счастью. Иначе она сломала бы себе позвоночник. А не просто вывихнула ногу.
— А-а-а-а! — выкрикнула она свой воинственный предродовой клич в шахту, канализацию, сточную канаву или что бы это ни было.
Она сидела, подтянув ноги, на чем-то вроде деревянной решетки на горе мусора, который на протяжении многих лет выбрасывали сюда. На листве и старых одеялах между тех самых ящиков, которые разломались при ее падении.
Она сильно ушибла левую ступню и копчик, но на фоне другой боли это не имело особого значения.
Неле чувствовала запах крови и экскрементов, слышала собственный крик и не думала ни о чем, кроме…
— А-а-а-а-а-а!!!
Слово ничего не означало, не было ни проклятием, ни мольбой, просто крик. Этот долгий гласный звук давал ей некоторое облегчение, хотя и не надолго.
Интенсивность схваток снова изменилась. Облокотившись о решетку, Неле больше не пыталась бороться со спазмами в своем теле. В том ангаре в присутствии сумасшедшего она интуитивно предприняла все, чтобы как-то сдержать роды. Сейчас она уже не сопротивлялась, дышала и прислушивалась к себе. Она чувствовала это. Ее кроха больше не хотел оставаться внутри. Он хотел наружу, из защищенности в этот мир, который еще никогда не казался Неле таким жестоким, как в этот момент.
