Матс схватился за виски, помассировал их. Он чувствовал, что вот-вот ему откроется целостная картина. Точнее сказать, что вопрос о мотиве слишком поверхностный.
— ППТ! — воскликнул он. — Это и есть связующее звено. Шантажисту важно, чтобы я не просто устроил крушение самолета. Для этого он мог бы подложить бомбу или вручить мне оружие.
Вместо этого шантажист выслеживает его, сверяет данные его полета с рабочим графиком Кайи и загружает тайные фильмы в бортовую кинопрограмму.
— Вопрос в том, почему я должен уничтожить самолет именно таким способом?
Матс, как наэлектризованный, дрожал от волнения. Ответ снова приводил к Клопштоку и ППТ.
Неожиданно все стало логичным.
Матса знобило, ему стало страшно от собственных умозаключений. Он выключил монитор и уставился на свою руку, которая по-прежнему сжимала пульт управления и никак не переставала трястись.
Он был настолько взбудоражен и возбужден, что чувствовал каждый волосок на своей голове.
И это был надутый индюк ростом метр восемьдесят пять по фамилии Клопшток.
Матс направился к месту 7А, чтобы это выяснить.
Задний двор, пятый этаж. Серая бетонная стена с граффити, неубиваемая стойка для велосипедов во дворе и запах кошачьей мочи в подъезде.
Фели не думала, что подобная убогость может соседствовать с баром «Париж», куда приходили люди, которые, выпив здесь один коктейль, уже причисляли себя к высшему берлинскому обществу.
Какой-то шутник написал фломастером на коричневой входной двери «Бедные, но уродливые» — намек на цитату бывшего бургомистра Воверайта «Бедные, но сексуальные».
Фели не могла не согласиться.
Тесная постройка семидесятых годов, в которой обитал Франц Уландт, представляла собой образец архитектурного уродства. Низкие потолки, оштукатуренные бетонные стены и окна, напоминающие бойницы, — насколько можно было оценить вид с Кантштрассе.
Поднимаясь на пятый этаж, Фели проходила мимо детских колясок, грязных ботинок, желтых мусорных мешков и пакетов с пустыми бутылками. Ехать в тесной кабине лифта она не рискнула.
И вот, слегка запыхавшаяся, она стояла перед дверью с невнятной табличкой с буквами Ф. У. под звонком.
Это должно быть здесь, если данные «центрального офиса» на визитной карточке были верными.
«Такси, перевозка больных и услуги водителя» значилось на простой картонке, которую Фели получила от дамы на ресепшен. Пятый этаж, налево.
Она нажала на кнопку, но не услышала звука звонка в квартире, поэтому постучала ладонью по двери.
Ох.
На мгновение она забыла, что прищемленные пальцы все еще болят. Неумно использовать их в качестве ударного инструмента.
Поэтому она попробовала еще раз другой рукой и выкрикнула имя Уландта.
Дверь неожиданно открылась. Правда, не та, перед которой она стояла, а другая, за спиной.
— Ну ладно, ладно… Только не надо так кричать! — раздался хриплый голос из квартиры напротив. Словно в этом доме были отменены законы природы и скорость звука опережала скорость света, Фели сначала услышала голос старого мужчины, а затем принадлежащее ему худое тело вышло из полутени квартиры в коридор.
— Подождите, подождите…
Шурша халатом, как сухой бумагой, старик, которому наверняка было не меньше восьмидесяти, зашаркал в тапочках к Фели. У него были немытые седые волосы со строгим пробором, лицо казалось запавшим внутрь — вероятно, из-за того, что во рту почти не осталось зубов. Поэтому он и шепелявил.
— Вы новенькая?
— Простите?
— Почему же вы ко мне не позвонили?
Фели промолчала по той простой причине, что понятия не имела, кто этот мужчина и что он от нее хочет. Еще большее недоумение она испытала, когда он вытащил из глубин халата связку ключей, слишком большую для его рук в старческих пятнах, и отпер дверь в квартиру Уландта.
— Он сказал, что вы обратитесь ко мне, когда придете.
